понедельник, 10 декабря 2012 г.

Ник Рок-н-Ролл + «Лолита» - Московские каникулы (100 магнитоальбомов советского рока)

Зная историю запутанной и нелегкой судьбы Ника Рок-н-Ролла, можно прийти к выводу, что этот альбом готовился более десяти лет. Николай Кунцевич - он же Ник Рок-н-Ролл - начал петь в рок-группе в неполные семнадцать лет. Воспитываясь в интеллигентной семье (отец - профессор, мать - мультипереводчица), он в шестнадцать лет сталкивается со взрослой жизнью. Дело было в Оренбурге в конце 70-х. Его первая команда называлась "Мазохист", и именно в ее недрах была рождена песня "Методист" - резкий и диковатый ритм-энд-блюз: "Я бежал от сексуальной революции / От любви я спрятался в подвале / Но ты шла по оголенным проводам / И я понял, что люблю тебя".

Судя по всему, в "Мазохисте" сознательно культивировалась установка на саморазрушение. На улице это были типичные хулиганы: много палева и бухла, заточенные перочинные ножики и ржавые бритвы, разбитые витрины, подпаленные флэты, драки на танцплощадках, столкновения с милицией. Непонятно, как по музыке, но по образу жизни это был явный панк, причем с криминальным оттенком. "Находясь в экстремальных ситуациях, я ощущал себя здоровым человеком, - откровенничал впоследствии Ник. - Настоящий рок-н-ролл - это герой. Именно через ад можно увидеть рай и попасть в него".

Как несложно предположить, просуществовал "Мазохист" совсем недолго. Вскоре одного из музыкантов посадили в тюрьму, кто-то вскрыл себе вены. Все закончилось тем, чем и должно было закончиться: группа распалась.

...В очередной раз разругавшись с отчимом, Ник уехал из города и поступил в Челябинский институт культуры. Там он знакомится с поэзией Верлена и Вийона, а на студенческих вечерах читает стихотворение Эдгара По "Улялюм" (в переводе Жуковского). Спустя годы это "трепетанье вулканов" превратилось в интерпретации Ника из шедевра черного романтизма в сверхтяжелый мистический блюз, сопровождаемый жуткими звуками обезумевшей гармошки: "Здесь могила моей Улялюм, здесь могила твоей Улялюм..."

Концерт в ДК МЭИ. Слева направо: 
Ник Рок-н-Ролл, Егор Летов, Янка Дягилева,
 Алексей "Плюха" Плюснин, 1989 год.
В Челябинске Ник учился на режиссера массовых праздников. В этом очаге культуры он со своим отрицательным обаянием, демонической внешностью и уличными манерами выглядел существом инородным. Если бы его преподаватели увидели, какие "массовые праздники" устраивает их любимый студент спустя несколько лет, им, скорее всего, стало бы страшно. Интересно, что в институте у Ника были сплошные пятерки - пока не надоело...

Недоучившись, Ник переезжает с семьей в Симферополь. Группа "Второй эшелон" представляла собой нечто среднее между Sweet и Sex Pistols, по крайней мере по энергетике. К 87-му году в их репертуаре появляется написанный еще в Оренбурге "Город на крови" - не менее душераздирающая, чем "Методист", композиция. С монотонным гитарным рефреном, нездешней агрессивностью, матом и кучей отчаянных лозунгов разуверившегося в справедливости человека: "Бога больше нет!.. Весь мир тюрьма!.. Вы украли праздник!.. Праздник!"

Вместе с никому еще не известным Летовым Ник пытается сыграть на Подольском фестивале, но - безуспешно. Их час тогда не пробил. "Панк-рок у нас надо играть в крысиных норах", - говорил в те времена Ник. В Симферополе "Второй эшелон" рискнул пару раз вылезти из норы , следствием чего стало появление в газете "Крымский комсомолец" разгромной статьи "За ширмой фирмы". В ней Нику припомнили и скандальные концерты "Второго эшелона", и его московские выступления в составе "Чуда-юда". Для убедительности Нику "пришили" сутенерство и пропаганду фашизма. Это уже было серьезно. Вскоре последовал арест, обвинение в антисоветской деятельности, спецпсихушка, судебная экспертиза. И допросы, допросы, допросы.

Весной 88-го года следователь закрыл дело за отсутствием состава преступления. Еще через несколько месяцев кочевник Ник уезжает в Сибирь. Вначале в Тюмень, затем - во Владивосток. Там он организует группу "Коба", с которой выступает в Хабаровске на II Дальневосточном фестивале. После этой поездки вместе с гитаристом Толиком Погадаевым (позднее - "Бунт зерен") Ник сочиняет антисоветский эстрадный хит "Веселись, старуха", а вслед за ним - смертоносный номер "Хабаровские дни". Музыка лидер-гитариста "Кобы" Саньки Златозуба, слова Ника: "За канализационной околицей, в городе, что помойная яма / Повстречался я с одной блядью, ставившей мне свои капканы..."

"Что такое рок-н-ролл? - говорил Ник в то время. - Это поэзия на уровне третьего класса и философия, взятая из пятых рук. Это музыка. Это чушь собачья". Правда, несмотря на подобные высказывания, "Коба" не чуралась использовать некоторые приемы из арсенала современной мировой рок-культуры. В частности, они исполняли не только социальные боевики типа "Плевать на историю", но и периодически включали в репертуар переводной вариант лирической песни Дилана "A Hard Rain's A-Gonna Fall".

В январе 90-го года визуально урловая "Коба" выступает на первом всесоюзном фестивале "Рок-акустика". Готовясь к концерту на родине Башлачева, Ник сочиняет "Дежурного по небу", а свое "шоу" начинает со стихотворения Роберта Рождественского "Танцуют индейцы": "Барабаны в грохоте слышатся мне / Жили мы когда-то в свободной тайге / Мы - люди из племени свободного рва / Смейся, европеец, твоя взяла! / Смейся, европеец - кружись воронье! / Это ты здорово придумал - ружье! / Это ты здорово придумал - спирт! / Кто не убит, тот как мертвый лежит". Никто не мог и предположить, что этот панк-романтический текст написал отнюдь не "русский Игги Поп", а вполне советский поэт.

Тягучая распевка под аккомпанемент медленно разрезаемой бутылочным осколком кожи на обнаженном теле. Ник напоминал в тот момент готовый взорваться динамит. Первый ряд партера забрызган кровью, а "Коба" набирает скорость, все более резко раскручивая маховик ужаса. Четыре гитариста с акустическими инструментами - как четыре автоматчика. В зале жуть и истерика - действительно, одно из самых страшных выступлений в истории советского панк-рока. Это был тот нечастый случай, когда акустика по степени своего воздействия превосходила электричество, да и вообще сносила башню на фиг.

...В течение последующих полутора месяцев Ник зависает в Москве, где дает серию нашумевших сейшенов, завершившихся фантастическим джемом с Летовым и Янкой в переполненном зале ДК МЭИ. Спустя несколько дней после этой высокохудожественной деструкции Ник получает приглашение записаться на репетиционной базе "Х.. забея" в Видном. Продюсером данной акции выступил небезызвестный Бегемот, а вместо уехавшей во Владивосток "Кобы" на сессию была приглашена московская группа "Лолита".

...С лидером "Лолиты" Лешей "Плюхой" Плюсниным Ник познакомился еще в Череповце. Плюснину тогда удалось "отмазать" Ника от тюремного курорта длиной в пятнадцать суток - Плюха умел разговаривать с милицией на языке солдатской логики. В свою очередь, для Ника, который всегда воспринимал собственные перфомансы как одну бесконечную импровизацию, играть с новыми музыкантами стало чем-то само собой разумеющимся. Чем-то вроде "стиля жизни".

Если ненадолго отвлечься от Ника, то уместно заметить, что второй такой группы, как "Лолита", в советском роке в ту пору не было. "Лолита" играла гаражный ритм-энд-блюз, который критики небезосновательно сравнивали со Stooges. Действительно, это была впечатляющая и верно сыгранная музыка - сырая, дикая и настоящая. "Играть у нас, конечно, никто не умел, - вспоминал впоследствии Плюха. - Зато какие были люди!" Плюха скромничает. "Лолита" представляла собой сборище беглых иногородних музыкантов, объединенных поразительной безответственностью, правильными вкусовыми ориентирами, самобытной техникой звукоизвлечения. Ленинградец Плюха играл в группе на гитаре и губной гармошке, являясь автором подавляющего большинства исполняемых "Лолитой" блюзов. Сильные звуковые мазки в поток электрических извержений добавляли басист Леша "Пущ" Потапов и уникальный гитарист из Барнаула Леха "Лысый" Попов - пожалуй, один из самых сильных ритм-энд-блюзовых музыкантов того времени. Попов переиграл в массе рок-групп и славился, в частности, тем, что без особого напряжения придумывал гитарные риффы, которые принято называть "классическими".

Верхом экзотичности в "Лолите" являлся похожий на сдувшийся пивной бочонок барабанщик Костя "Жаба" Гурьянов. За несколько лет до описываемых событий Жаба мирно преподавал в музыкальной школе и понятия не имел о том, что же такое рок-н-ролл. Закончив консерваторию по классу фортепиано, он стал победителем зонального конкурса им. Чайковского, проводившегося на его родине в Сибири. Но грозившая ему карьера Жени Кисина внезапно была прервана в тот самый вечер, когда Жаба попал на один из московских концертов Эмиля Горовица.

Ник Рок-н-Ролл: live in Владивосток.
Поняв, что так ему никогда не сыграть, Жаба решил бросить занятия фортепиано на фиг. Но тут в его жизнь ворвался рок-н-ролл. Жаба покрутел, отпустил волосы и вовремя вспомнил знаменитое высказывание Суворова: "Люблю музыку, особенно барабаны". Вскоре Жаба заделался ударником "Лолиты". Он никогда не отличался разнообразием в игре, но ритм держал строго и уверенно. Мощь и сила в любом их проявлении явно будоражили воображение острого на язык Жабы. "Насрато - признак мощи", - сидя за обеденным столом, любил пофилософствовать бывший учитель музыки. Очевидно, что такой человек не мог подвести Ника по определению.

Запись дебютного альбома происходила следующим образом. Ранним промозглым утром 26 февраля 1990 года Мистер Рок-н-ролл вместе с музыкантами "Лолиты" и десантом невыспавшихся фанов направился на электричке в сторону города Видное. "Погода была полное говно, - вспоминает Плюха. - Дождь. Гитары, блядь, тяжелые. Дунуть нечего. Выпить нечего. Полная херня".

Впрочем, мучался Плюха недолго. Сессии предшествовала душевная встреча с видненскими подпольщиками, завершившаяся опустошением нескольких ящиков жигулевского пива. По мере увеличения количества поглощаемой жидкости голос Ника начинал садиться, а сам герой медленно, но верно мрачнел. Счастливым образом к началу записи Ник попал по настроению в созвучную характеру действа струю. Большинство мелодий сочинялось на готовые тексты прямо по ходу - практически сразу же после того, как Ник зачитывал слова. "Я на халяву придумывал рифф, - вспоминает Плюха. - У каждого человека, который пишет песни, есть свой определенный рисунок, три определенные ноты. У Шевчука это блатной аккорд, у Цоя - ля-ми-до, у меня - ля-си-до. И все вещи, записанные с Ником, содержат ровно три ноты. Не больше".

Написанные музыкантами "Кобы" несколько композиций ("Хабаровские дни", "Веселись, старуха", "Филька-Шкворень") были изменены "Лолитой" до неузнаваемости. Достаточно вслушаться в ехидно-раздраженное гитарное вступление Лысого в "Филька-Шкворень" и скрипящий бас Пуща - словно наждачной бумагой по стеклу. Вокал Ника заставляет каждой клеточкой тела ощутить, какие неведомые дали ожидают вас впереди: "Филька-Шкворень, Угрюм-рек-а-а-а! / Филька-Шкворень, Угрюм-рек-а-а-а!"

..."Московские каникулы" открываются короткой интродукцией "от Ника": "Москва эротическая, треск трузеров, говно на палочке и Башлачев". Пропущенный через ревербератор голос звучит гулко, словно человек находится в каменоломне. Сразу же становится понятно, что сейчас будет музыка не для танцев. "Печальный уличный блюз" ("Жизнь не клеется, в городе мрак...") был записан без всяких наложений с первого раза. Жесткий, драйвовый ритм-энд-блюз, построенный на минимуме гитарных аккордов, плюс сдавленные звуки губной гармошки и нелепые завывания машинного клаксона - как заводские гудки, призывающие рабочих к забастовке. Вокал Ника описать невозможно - человек переходит с речитатива на крик и кричит не переставая до тех пор, пока не заканчивается пленка. "Ребята задали такой драйв, - вспоминает Ник, - что я просто почувствовал, что нахожусь сейчас не в Видном, а в Чикаго во время расстрела демонстрации в 69-м году. Я внезапно почувствовал себя американцем. Я перенес себя на другую площадку, в другую страну".

...Ник вынул из запыленных сундуков весь джентльменский набор песен, датированных оренбуржско-симферопольским периодом: "Методист", "Город на крови", "Улялюм". Перед "Улялюм" Ник читает отрывок из "Песни о Гайавате" Лонгфелло, посвящая эту эпитафию художнику "Кобы" Лешке "Смерть-Комиссарам" - бывшему тюменскому уголовнику, погибшему в пьяной драке осенью 89-го года. В композицию "Дежурный по небу" Ник внезапно включает фрагменты русской народной песни "Ой, калина", а в финале "Города на крови" читает отрывки из "Отче наш".

Альбом заканчивается массовым исполнением "Веселись, старуха", в котором Нику подпевают все кому не лень. Со стороны это выглядело дымно, пьяно и весело. Начинает сбиваться с ритма сидящий в отдельной кабинке совсем уж нетрезвый Жаба. На втором плане слышны голоса покойных ныне Женьки Вермахта и Димы Дауна (гитарист "Резервации здесь"), а также жителя Гамбурга Олега "Берта" Тарасова и представителей местной интеллигенции - звукооператоров Афанаса, Карабаса и продюсера Бегемота. Что называется, вдохновенный экспромт чистой воды.

"Я ощущал себя как ребенок, который дорвался до сада, состоявшего из прекрасных роз, - вспоминает Ник. - Не срывая шипы, но даря цветы себе самому. "Лолита" подарила мне музыку. Они очень четко схватили атмосферу яростной танцплощадки, мои чувства и ощущения в шестнадцать лет. О такой команде я мечтал, будучи подростком. Они вернули меня в мое детство, в мою юность, со всей ее радиоактивностью. Грубо говоря, они подарили мне меня".

Александр Кушнир

Содержание:

Сторона А
01. Печальный уличный блюз
02. Город на крови (Украли праздник)
03. Улялюм

Сторона В
04. Хабаровские дни
05. Филька-Шкворень
06. Дежурный по небу
07. Методист
08. Веселись, старуха

Носитель: Rus Tape
Год выхода: 1990
Формат: MP3 192 kbps
Размер файла: 57 Мб
090. НИК + «ЛОЛИТА» - Московские каникулы (1990).rar

Комментариев нет :

Отправить комментарий