Топ-30: наш кавер-арт (Часть первая)

История дизайна виниловых пластинок во время и после СССР – в 30 обложках и комментариях их авторов.

История мирового кавер-дизайна (cover design) начинается в 1939 году с приходом художника Алекса Стейнвейса на должность арт-директора фирмы грамзаписи Columbia Records. Считается, что Стейнвейсу принадлежит и сама идея делать специальное оформление конвертов для грампластинок, ее концептуальная проработка и чуть ли не основная масса графических находок. В 1948 году выходит первая долгоиграющая виниловая пластинка (longplay, LP — 12-дюймовая на 33 оборота), которая надолго становится стандартом звукозаписи. Появление лонгплея порождает понятие «музыкальный альбом», краеугольное для рекорд-индустрии и еще не отжившее свое, — концептуальная запись музыканта или группы, которой требуется концептуальное художественное оформление. С этого момента начинается расцвет кавер-дизайна, приведший к тому, что знаменитые виниловые пластинки сейчас выставляются в музеях современного искусства — и это уже кавер-арт (cover art).

Первая долгоиграющая виниловая пластинка на 33 оборота вышла в СССР в 1953 году. В 1964-м была организована всесоюзная фирма грамзаписи «Мелодия» — советский монополист по выпуску грампластинок, одна из крупнейших в мире рекорд-компаний по тиражам. Представления о кавер-дизайне как о неотъемлемой части производства виниловой пластинки появились в Союзе и того позже. До начала 1980-х «Мелодия» издавала альбомы в стандартных конвертах, выполненных в не самой лучшей полиграфии: с лубочными родными пейзажами или цветочными натюрмортами, с надписями «Эстрада», «Стерео» или просто названием группы, набранными примитивными шрифтами, и т.д. Причем «попасть» в такой невзрачный конверт могла и самая популярная пластинка, продававшаяся миллионным тиражом (например, «Кружатся диски» ВИА «Красные маки» или «Disco Alliance» группы Zodiac). Средний уровень специального художественного оформления обложки был крайне невысок. Тем ярче на этом фоне выглядят исключения: обложки «экспортных» виниловых изданий, сделанных с оглядкой на западные тренды (например, Voronezh Russian Folk Chorus «Russian Folk Songs» (1977) и «Moskovan Festivaali 85 — Молодежные песни дружбы» (1985)), или альбомы классической музыки, которые, как правило, делались «по Стейнвейсу». Даже у пластинок советских ВИА встречались интересные конверты — в одних обходились без кондовых фотопортретов музыкантов (например, «Пламя» — «Кинематограф» 1984 года), в других работали с технически сложной сюжетной фотосъемкой («Ялла» — «Три колодца» 1981-го). Творческий подъем в оформлении наших пластинок начался где-то с середины 1980-х и, к сожалению, быстро закончился — последняя виниловая пластинка в России была напечатана, кажется, в 1994-м.

Далее — 30 лучших обложек виниловых пластинок в истории советского и постсоветского кавер-дизайна и обстоятельства их появления, рассказанные авторами или свидетелями.

Давид Тухманов. «По волне моей памяти» (1976)

Художник Александр Шварц

«По волне моей памяти», сочиненная автором «Последней электрички» и «Дня Победы», — революционный альбом для советской звукозаписи. Вдохновлявшийся битловским «Sgt. Pepper's Lonely Hearts Club Band», Тухманов собрал лучших певцов и музыкантов из топовых советских ВИА и записал концептуальный цикл рок-песен на стихи классиков мировой поэзии (от Сапфо до Гете) со смелыми арт-роковыми аранжировками. Обложка пластинки, впечатлившая своей прогрессивностью молодежь тех лет, тоже была для застойных времен смелой.

Александр Шварц:

«Я сам из семьи композитора, занимался джазом, коллекционировал винил (все это в те времена считалось антисоветским образом жизни). Адик Тухманов решил записать первую в СССР рок-пластинку, и наши взгляды до какой-то степени совпали. Работа проходила частично у меня в мастерской, частично в квартире у Тухманова. Я слушал разную музыку, беседовал с Давидом, сидевшим в это время обычно за роялем, и думал. А затем — бумага, перо и работа.

Худсовет в те времена обладал абсолютной идеологической и художественной властью. Я художник, всегда делал то, что считал нужным. Первый вариант был полностью рисованным. И был признан «не соответствующим идеалам социалистического реализма» и полностью запрещен худсоветом. Второй просто шел в беспрерывном сокращении количества рисованных образов (после указаний и тяжелых дискуссий с худсоветом). Они сами его порезали ножницами, и получилось то, что получилось. Моего согласия никто не спрашивал. Мне, конечно, приятно, что я являюсь автором первой советской обложки, но с художественной точки зрения она совершенно испорчена».

«Ритмическая гимнастика» (1984)

«Пульс-2» (1985)

«Место встречи. Дискотека. Выпуск 3» (1987)

Леонид Дербенев. «Треугольное солнце (Робинзон II)» (1987)

Художник Юрий Балашов

Юрий Балашов первую обложку для «Мелодии» сделал в 1980-м, после становился лауреатом всесоюзных конкурсов, и не только: его обложка пластинки Фрэнка Заппы «Civilization Phaze III» в 1996 году получила премию «Грэмми». Также работал над оформлением дисков «Парка Горького», «Ночного проспекта», «Морального кодекса» и «Бригады С», издававшихся на лейбле SNC. Изготавливает экзотические инструменты и играет на них в проектах «Волга», «Намгар» и др.

Юрий Балашов:

«Художественная редакция на «Мелодии», как мне тогда казалось, тоже стремилась отмечаться интересными работами, в коллективе редакторов были вполне прогрессивные молодые кадры, от которых я и получал заказы. И им, конечно, доставалось от худсоветов. А на каком-то этапе появилась возможность обходить худсовет, напрямую законтачив с Валерием Сухорадо, относительно молодым генеральным директором фирмы «Мелодия», выдвиженцем из комсомола. Я как-то после одного худсовета, на котором «зарубили» мое оформление, пошел к нему на прием, показал работу, рассказал о проблемах, возникающих на худсоветах, и добился «привилегии» показывать свои оформления ему лично, в обход заседаний «ретроградов». Стало посвободнее.

А насчет «учебы»... Ну, во-первых, был двухтомник «Album Cover Album» — общеизвестный труд художника Роджера Дина, плотно сотрудничавшего с группой Yes, ну и каталоги разных западных фирм грамзаписи, работавших с «Мелодией». Да и было чему поучиться и у моих знакомых и друзей, талантливых оформителей и продвинутых художников, среди которых выделялся, безусловно, Андрей Колосов, работавший в соавторстве со своей женой, Ковригиной Лерой. В «Мелодии» найдется немало их замечательных работ.

Советской обложки, которой я бы гордился, скорее, нет: самоцензура, заказчики, советские стандарты, плохая полиграфия. Но прилавок-то благодаря мне изменился прилично. Это тешило самолюбие. Мне нравится обложка «Треугольного солнца», да и «Ритмическая гимнастика» казалась на тот момент вполне актуальной...»

Аквариум. «Радио Африка» (1983)

Фотограф и художник-оформитель Андрей «Вилли» Усов

С развитием подпольного рока в СССР прогрессировала и культура оформления альбомов. «Любительские» рок-группы, распространявшие свои записи на бобинах в магнитном самиздате, делали к магнитоальбомам оригинальные обложки. Жизнь этой культуры была скоротечной — уже в середине 1990-х оригинальность уступила место четкому следованию заграничным, теперь уже свободно доступным образцам, а на смену магнитным лентам и винилу пришли диски и кассеты, по большей части пиратские.

Фотограф Андрей Усов приложил руку почти к каждой обложке записей «классического» состава «Аквариума». Также он сделал фото и оформление для «Сладкой N» и «LV» Майка, «Blues de Moscou» «Зоопарка». С каждой из них связана история. В «Треугольнике» можно увидеть Гребенщикова со сломанным рефлектором на голове. Фотографии для «Радио Африка», в 1988-м изданной на «Мелодии» (правда, уже без загадочных иероглифов на лицевой стороне), делались на Васильевском острове, на берегу Финского залива — на дешевый фотоаппарат «Любитель». Человек, бредущий по ландшафту, — виолончелист Всеволод Гаккель. Он же сидит с куском известняка на голове на обратной стороне.

Андрей «Вилли» Усов:

«У нас были фолианты с огромным количеством западных обложек. Мы их изучали. Но делали нечто свое. Мы понимали, что понятие «альбом» — это каноническая форма, он идет с обложкой и потом по-другому уже не будет восприниматься. Мы это с Борей обдумали, и... и все началось в 78-м с оформления альбома Бориса и Майка «Все Братья — Сестры».

Когда обложки требовались для издания «Мелодией», я предоставлял исходные фотографии вполне приличного качества. Я тиражировал обложки размером 13x13 см — под коробку с катушкой. Это практически совпадает с размерами современных компакт-дисков. Разогнать ее до альбома для «Мелодии» проблем не было. Я работал профессиональным фотографом, и у меня была возможность использовать хорошую плоскую пленку».

Интересно, что существуют и альтернативные версии оформления альбомов, ставших классическими. Для «Радио Африка» это, скажем, снимки сильно неодетого Гребенщикова на велосипеде в лесу с девушками. «Для «Аквариума» я делал несколько вариантов, а потом все решал Борис Борисыч (Гребенщиков) — у нас с ним взгляды не всегда совпадали», — комментирует Усов.

Nautilus Pompilius. «Разлука» (1986)

Фотограф Ильдар Зиганшин

Ильдар Зиганшин:

«На чем я учился? Еще с начала 70-х я довольно внимательно изучал западные обложки, с интересом всматриваясь в каждый «инопланетный» конверт виниловой пластинки, который попадал в руки. Позже (уже к концу 80-х) узнал, что многие из впечатливших меня обложек создала группа Hipgnosis (объединившая очень известных художников, дизайнеров и фотографов). С этим визуальным багажом в голове я и пытался позже подходить к оформлению у нас.

«Разлука» — это был третий альбом группы. Сначала Слава (Бутусов) сам сделал рисунок шариковой ручкой с неким персонажем, блуждающим среди ядовитых грибов, но выглядело это как-то сухо и пресно. Сам материал получился настолько плотным и мощным, что хотелось визуального адеквата. И я предложил опять (как и на прошлых альбомах) попробовать с фото. Мы собрались в клубе «Арха» (где и записывался альбом) — это рядом с Архитектурным институтом — практически всем составом, записывавшим «Разлуку». Я положил ребят на пол, накрыл простыней, поставил поперек скамейку и с нее уже, зависнув над ними с фотиком, начал снимать. Никакого оборудования, смешное освещение — одна лампочка Ильича висит. Полуподвал, даже окон нет. О студийных световых головках еще и не слыхал никто.

Хотелось передать состояние... савана, состояние всех песен альбома. Если на обложку альбома невозможно смотреть во время прослушивания песен — то это для меня неудачная работа. В голове вертелись какие-то западные обложки — вроде Deep Purple «In Rock» с каменными лицами, «Белого альбома» битлов.

Кстати, вместо Алексея Могилевского, который не пришел, на пол лег Андрей Макаров. Выяснилось, что драпировка не принимает форму лиц, не чувствуется скульптурности, непонятно, что там живые человеческие лица. Решили намочить простыню, чтобы она облепила лица, сбегали за ведром. Я сделал около 20 с лишним кадров на пленку, до сих пор они хранятся у меня. Ребята чуть не задохнулись под мокрой тканью. Снимал с долгой выдержкой, в одну шестую секунды, без штатива, нависая над ними со скамейки. Выбрал самые резкие варианты, скадрировал равностороннюю поляну под обложку.

А потом еще, как-то возвращаясь домой, сфотографировал городской ландшафт: сумерки, небо, световые следы уходящих трамваев — это стало частью обратной стороны обложки. Отпечатал на фотобумаге 30х30 см обе стороны и навел графику с текстами. Мне самому оформление понравилось, показал Славе, он тоже порадовался, альбом начал распространяться по Союзу, посильная часть рассылаемых бобин была оформлена. Разные легенды ходили по Союзу о том, что на самом деле изображено на этой обложке. Лет через 10 вышел винил, а потом и компакт-диски под этой обложкой».

Невил Блумберг и Игорь Гаршнек. «Synopsis» (1986)

Художник Вячеслав Семериков

Прибалтийские республики, самые западные в Советском Союзе, славились не только прогрессивной джазовой и рок-школой, свободным подходом к сочинению музыки и организации концертов — здесь делали и отличные обложки, поскольку была очень развитая культура графического дизайна, а также менее лютые цензоры.

Вячеслав Семериков, художник:

«Конверт пластинки был создан на основе моей акварели «Маки». Но поскольку я закончил кафедру графики, то ребята попросили меня сделать и дизайн конверта. Небольшие проблемы возникли в связи с намеком на наркотики. Но в те времена этот вопрос не был столь актуален, и его быстро замяли. Обстановка на худсовете в Торгово-промышленной палате была достаточно демократичная, и принципиальные споры возникали только по поводу эстетических качеств оформления. Это касается также и прибалтийских книжных издательств. Культура оформления их продукции была хорошо известна на всем пространстве СССР. Оговорюсь — это не касалось текстов. Чаще в вопросах текста цензоры были куда менее сговорчивы, все-таки побаивались Москвы. Хотя Москва не особенно-то ретиво следила за такого рода мелочами».

Алиса. «Энергия» (1987)

Художник Владимир Обатнин

Владимир Обатнин:

«Я был связан с фирмой «Мелодия», там был некий Насонов, он нам с товарищем предложил сделать обложку. Я познакомился с Кинчевым. Он мне показал свой эскиз. Детский лепет — обычный металлический жест, «коза». А я решил, раз они любят такое черное начало, перевернуть знак victory, а поскольку музыка на первом альбоме была очень бодрая, пропустить между пальцами молнию, удар электрическим током. Компьютеров у нас тогда не было, мы все сделали руками, при помощи аэрографа. Потом принесли ее художественному редактору — с «Алисой» даже не согласовывали. Сначала мы хотели сделать лицевой заднюю сторону, с портретом Кинчева. Редактор удивился, сказал: я много смотрел пластинок, каталогов, поверьте мне, такую, что с двумя пальцами, я нигде не видел — давайте сделаем ее главной. Мы согласились и поменяли обложки местами, потому что первый вариант был заезженным. Дело в том, что существовали стереотипы, тенденция — посмотреть, что делают на Западе, сделать похоже или попасть под стандарты. А нам хотелось выбиться из этого ряда».

«Кино». «Группа крови» (1988)

Художник Андрей Крисанов

Обложки пластинок «Кино» оформлялись по заветам Казимира Малевича. Художник Андрей Крисанов, который одно время даже играл на втором басу в составе группы — его можно было увидеть на пятом фестивале Ленинградского рок-клуба в 1987 году, впрямую позаимствовал у Малевича обложку «Группы крови». Макет «Последнего героя», изначально сделанный Георгием Гурьяновым и Цоем, был стилизован под супрематизм «Группы крови», а последний альбом — это, в сущности, «Черный квадрат».

Андрей Крисанов:

«Тогда Цой, Гурьянов, Африка, Тимур Новиков с «Новыми художниками», я — мы все любили ходить в кинотеатр «Спартак» на фильмы немецких экспрессионистов — Фрица Ланга, Роберта Вине. В Русском музее в то же время проходила выставка искусства 20—30-х годов, супрематисты и остальная компания. А я в музее работал в котельной, у меня была возможность более досконально все это изучить. Я нашел плакат Малевича к фильму о докторе Мабузе. Я его переделал, заменил слова. Все остались в восторге».

Текст: Денис Бояринов, Радиф Кашапов

Топ-30: наш кавер-арт (Часть вторая)

История дизайна виниловых пластинок во время и после СССР – в 30 обложках и комментариях их авторов, продолжение.

«Странные игры». «Смотри в оба» (1988)

Художник Николай Бельтюков

Виктор Сологуб, бас-гитарист «Странных игр»:

«Хотелось отразить название, и мы решили поставить на обложку волка, в глазах которого отражается пограничник. Оформление делалось прямо для винила на «Мелодии». Моя роль была чисто, как говорится, идеологическая».

Николай Бельтюков:

«У меня на макете появилась эта фотка — на самом деле небольшой немецкой дворняги Джемы, которая жила у моей тещи в Стрельне. Фотосессия проводилась специально для этой работы. А уже на оборотной стороне я поместил изображение пограничника. Перед печатью все подобные работы проходили через комиссию худсовета в Москве (1988 год опять же). На худсовете сказали, что пограничник тут ни при чем, и велели убрать его. Заменили просто фотографией группы, правда, не в том составе, в котором был диск записан... но не важно. Уже из московской типографии Тропилло нелегально вывез макет обратно в Питер, где я за ночь гуашью врисовал контур пресловутого пограничника уже в первую, утвержденную сторону обложки диска. Так в глазах собаки появилось отражение солдата с автоматом (это я в день принятия присяги). Наутро макет обложки был уже снова в типографии и пошел в тираж».

«АВИА». «ВсемЪ!» (1988)

«АВИА». «Ура!» (1991)

Художник Рашид Алмаметов

Николай Гусев, клавишник «АВИА»:

«С художником Рашидом Алмаметовым (умершим несколько лет назад) и Антоном Адасинским, который заведовал культурной группой в «АВИА», мы разрабатывали эстетику коллектива. Мы были увлечены советским конструктивизмом, супрематизмом, прорывными направлениями 1920-х годов, которые интересны независимо от политического контекста. Антон также привнес увлечение Мейерхольдом. В «АВИА» у нас была задача сделать единое музыкально-сценическое действо, и мы принялись за оформление сцены, стали придумывать символы, наши знаковые лейблы — так родилась, к примеру, красная шестеренка.

На фоне западных обложка «ВсемЪ!» выглядела броско. Позже мы издали ее в Англии. У меня есть фото из магазина HMV — она там ярким пятном смотрится».

«АукцЫон». «В Багдаде все спокойно» (1989)

«Вова и ОВД». «Невозможная любовь» (1991)

Художник Кирилл Миллер

Кирилл Миллер:

«Я был штатным художником «АукцЫона». Работал на доверии, никаких ограничений. Делал, показывал ребятам. Для своих старался делать правильно и хорошо. Потом, правда, пираты стали печатать что ни попадя, стали появляться разные непонятные обложки…

Я профессиональный художник, я знаю, как обложка должна выглядеть. Западные образцы никак не влияют на «АукцЫон». Он выше по формату — ему не нужно смотреть на Запад, только вглубь себя.

Я старался создавать обложки, меньше рисуя и больше делая. Больше конкретного действия — меньше рисования, коллажирования. «В Багдаде все спокойно» — это реальный гипсовый рельеф, объект, потом хорошо отснятый. Побольше действия, побольше реальности — это мой рок-н-ролльный принцип.

Я делаю обложки только хорошим друзьям, достойным людям, которые знают, к кому они обращаются. Делал, скажем, «Краденому солнцу» к их одноименной сказке. Сейчас «АукцЫон» переиздается лейблом «Геометрия» — я работаю для них над эксклюзивными обложками».

«Вежливый отказ». «Вежливый отказ» (1989)

Художник Свен Гундлах

Роман Суслов, «Вежливый отказ»:

«Эта обложка очень просто появилась. Я попросил Свена Гундлаха (музыкальные арт-проекты «Мухомор» и «Среднерусская возвышенность») придумать нам логотип. Он сделал три или четыре версии. И одна из них попала на обложку той белой пластинки. Мы сами ее предложили «Мелодии». С другой стороны, они нагрузили обложку не очень уместным текстом. С дизайнерской точки зрения эта обложка отвратительна. А сам рисунок очень пристойный».

«Джунгли». «Весна в Шанхае» (1990)

Художник Вадим Майоров

Вадим Майоров:

«Я в то время работал с группой, рисовал им задники для концертов, плакаты — такие городские трущобы, где на фоне нарисованных джунглей стоят четыре человека.

Обложка изготавливалась простым, кустарным способом. Мы отправились на улицу Росси, сделали снимки. Напечатали фотографии, взяли одну сторону улицы, ее же зеркальное отражение, нашли слайд с водой и замонтировали.

Хотелось строгой городской геометрии, в которую врывается неконтролируемая стихия. Все оформление у группы в то время шло в духе того, что есть каменный мешок, в котором есть джунгли, живая вода и такая музыка, как «Весна в Шанхае».

Возможностей следить за западными обложками, как сейчас, тогда не было. Если посмотреть на то, что делалось в то время, то видно, что никто не старался чему-то подражать. Все считали самым высоким классом при помощи ножниц и баночки с клеем создать нетленное произведение искусства. Все понимали, что нельзя ориентироваться на высокое качество, компьютеры, полиграфию — их же не было. А надо брать другим — имиджевым решением, каким-то ходом».

«Егор и Опизденевшие». «Прыг-скок: детские песенки» (1990)

«Гражданская оборона». «Попс» (1990)

«Егор и Опизденевшие». «Сто лет одиночества» (1993)

Художник Кирилл Кувырдин

Кирилл Кувырдин:

«Оформление было придумано в один из приездов Егора, Кузьмы и Джеффа в Москву. Началось все с «Прыг-скока». Тема была задана Егором и Кузьмой: 1960-е, психоделия, коллаж плюс шрифты — филмор-стайл (в стиле афиш хиппи-клуба Fillmore West). Печатать матерный текст издатель не решался. Придумали сделать два разных коллажа — титульный и внутренний, а матерное название отпечатать на наклейках. Так появились овальчики.

Я обзвонил знакомых, потенциальных поставщиков цветных журналов и календарей, чтоб отдали насовсем. Нашлась моя институтская подружка Оля Серая, которая отдала нам шкаф «Советского экрана», «Вокруг света» и еще по мелочи — получилась увесистая ноша. И мы от Оли с Ломоносовского до меня на Ленинский везли все это то ли на детских санках, то ли на какой-то коляске... Насобирали макулатуры и из других источников, но Олин взнос разрешил множество вопросов и дал направление при выборе имиджей. Плюс при разборе всей этой массы картинок родилось множество идей для коллажей вообще, многие из них Егор воплотил в жизнь. Серия с головами, например. Все это придумывалось в процессе и тут же вырезалось, одних разнокалиберных физиономий накопилось почти на чемодан...

Первым на свет появился коллаж, который теперь является титульным. Был взят кусок картона 80х40 см. А дальше чистая импровизация, от общего к частному, часов 12 чистого кайфа. Не припомню каких-либо разногласий или перепалок. Так или иначе, участвовали все, и Кузьма, и Джефф. Но в основном авторами являемся мы с Егором. Кузьма коллажом занимался фрагментарно. Он рисовал овальчики для наклеек с текстом «Егор и Опизденевшие» и «Прыг-скок» (это его единоличное авторство) и «пятак» (наклейка по центру пластинки) с тушканчиком. Тушканчика нашел Егор и сразу определил его на пятак. Овальчики пытались рисовать все, но получилось у Кузьмы, от моего варианта остались только пропорции овалов, в них-то Кузьма все и вписал. А Джефф был на подхвате. После завершения всего вышеперечисленного мной на целлулоидной пленке бритвенным лезвием был нацарапан текст «ГрOб Records» и при совокуплении с давно отобранным Егором имиджем (девочка, идущая в печь) получился известный ныне товарный знак.

Фотографии для вкладыша делались Вовой Васильевым в Московском Ботаническом саду, но уже в другой их приезд, я участвовал в постановке кадров и дал Джеффу свою крестильную рубаху...

Внутренний коллаж делался в Омске, я приехал туда вскоре после Егора и Кузьмы с большой сумкой макулатуры. Как я уже говорил, в Москве было вырезано очень много «полуфабрикатов». Стартовали дня через два после моего приезда. Первый день был посвящен прослушиванию только что сведенного и собранного альбома «Сто лет одиночества». Причем коллаж-титул к нему, начатый в Москве (были нарезаны, собраны отдельной кучкой все исходники для фонов, деталей и мелочевки), был уже закончен — и торжественно продемонстрирован. Меня поначалу несколько озадачили младенец в центре и текст, поскольку изначальная идея не предполагала фигуративности и текстовых элементов в теле коллажа, но это было недолго... Как и первый коллаж для «Прыг-скока», разворот был сделан в один день, тоже часов за 10—12. Клеили втроем — Егор, Кузьма и я. Нюрыч помогала. Был ли Джефф — не помню. Кузьма начал свой «угол», взяв в качестве материала вырезки из порножурналов, и быстро запутался из-за близких по цвету и фактуре элементов. Приходилось тратить много времени для их компоновки. Это был, пожалуй, единственный момент, когда Егор выказывал недовольство, ему не хотелось сбрасывать темп, и он попенял Кузьме по этому поводу. Но после этого «пенянья» Кузьма заметно сник и действовал довольно вяло, в итоге от телесного угла ничего не осталось. Обе картинки делались на одном дыхании и при полном единодушии, вырезали все маникюрными ножницами и, выбирая из уже нарезанного, клеили сразу при помощи ПВА. Иногда, не находя чего-то подходящего, опять перелопачивали макулатуру, вырезали еще. Еще в процессе, но уже поняв весь кайф происходящего, Егор жалел, что нет видео-/кинокамеры. Ему казалось, что если снимать все это сверху, может получиться отличный видеоряд...

Оформление «Попса» плотно обсуждалось еще в Москве. Егору нравилась моя графика, и предполагалось, что рамочки и картуши для титулов и разворота будут доверены мне. Но Егор, человек стремительный и не любящий ждать, сделал все сам. Мне остается радоваться тому, что он использовал отчасти мою манеру и вклеил в один из картушей мою физиономию. В Москве, перед самым отъездом Егора и Ко в Омск, мы отправились в студию к Вове Васильеву снимать первый коллаж на широкую пленку. Вова работал штатным фотографом в «Интуристе», в рекламном подразделении, и в его ведении находилась роскошная по тем временам студия. Поскольку мы были озабочены поисками всякой макулатуры, то, оказавшись у Вовы, немедленно прочесали все углы и урны на предмет бракованных фоток, рекламных проспектов и прочего. Вова поинтересовался розысками и сказал, что незадолго до нашего прихода выкинул большой мешок всякого брака в мусорный бак на улице. Вот там-то и была найдена мной фотография безымянной бабушки! Я ей так обрадовался, что даже остальные обрезки бросил (потом подобрали все подчистую) и побежал в студию показывать Егору с Кузьмой. Фотка немедленно и единогласно была утверждена на титул «Попса». Вова рассказал, что накануне отснял чуть ли не сотню ветеранов своей, кажется, организации, и это фотка одной из них. Ни имени, ни фамилии он не знал...

Впоследствии Вовой был отснят и весь последующий материал (коллажи), а также сделаны фотографии для вкладыша. Не помню, снимал ли он «Сто лет» и «Попс», но оригинальные коллажи к «Прыг-скоку» погибли при потопе именно в его, уже другой, студии.

Егор был требовательным, когда ему казалось (или так было), что соработник не включился на полную катушку. Самоотдача должна была быть полной или даже больше. И если получалось попасть на его волну и удержаться на этой волне, то это была уже не работа, а пиздец какой кайф!!!»

Текст: Денис Бояринов, Радиф Кашапов 

Топ-30: наш кавер-арт (Часть третья)

История дизайна виниловых пластинок во время и после СССР – в 30 обложках и комментариях их авторов, окончание.

Пластинки «Ассоциации “Лава”» (1990—1991)

Художник Андрей Гусев

Василий Шумов, лидер группы «Центр» и соорганизатор «Лавы»:

«К концу 1980-х в Москве образовалось сообщество друзей-музыкантов, которое занималось электронной музыкой. Называлось оно «Ассоциация “Лава”». Мы договорились с «Мелодией» о серии релизов с такой музыкой: мы отдаем им материал «под ключ» — дизайн, мастер-ленты, а она выпускает его на виниле и добавляет наш логотип. Революционная ситуация — тогда ведь никаких подлейблов не было.

У меня на «Мелодии» перед этим вышел миньон «Центра» и альбом «Сделано в Париже». Появились контакты с редакторами, звукорежиссерами. Мне было кому предложить эту идею. В то время, в конце перестройки, фирма грамзаписи искала новые формы существования после советского идеологически выверенного курса.

Посмотрев, сколько у нас материала, мы поняли, что точно будет четыре пластинки: первый сольник Владимира Рацкевича «Задача в общем виде», мой альбом «Время Три», а также еще два сборника, «Очевидные вещи» и «Без дыхания», — с треками «Ночного проспекта», Игоря Леня, Александра Синицына и других. Получалась серия. И наш друг, художник-оформитель Андрей Гусев предложил взять известную фотографию Родченко «Трубач», разделить ее на четыре квадратика — и каждый превратить в обложку альбома. Идея нам понравилась, «Мелодия» нас поддержала. Гусев добавил графические элементы, имена музыкантов и прочее.

Потом мне, кстати, подарили эти обложки на день рождения в виде единого портрета».

Spinglett. «Spinglett» (1992)

Художник Владимир Козлов

Владимир Козлов:

«Логотип Spinglett придумали Паша Чех с Гошей Рыжим (из «Братьев по разуму»). А обложка появилась так: в 1992 году в Москву приехала группа немецких художников, и один из них буквально за день сделал обложку. Балашов, который был тогда на SNC, делал свои варианты, интересные. Но выбрали в итоге немецкий».

Паша Чех, Spinglett:

«Логотип — это вариация на тему смайла. На переломе 80—90-х появилась новая рейв-субкультура, потребляли ЛСД на вечеринках — оттуда смайл,

 к которому мы дорисовали кости. Я поставил перед собой задачу создать простой логотип, чтобы запоминался и был прост для рисования, — в то время смайл как основа однозначно напрашивался. Несколько лет спустя я узнал, что похожий логотип был у группы Green Jelly — но у них он более трехмерный, и непонятно, что это вообще — смайл или какой-то пончик... Здесь просто этот факт мало кто знает, но во время нашего тура по Чехословакии, где в то же время выступали Green Jelly, дошло до конфронтации. Недавно я еще похожий рисунок видел у группы “Пилот”».

«НАИВ». «Switch-Blade Knaife» (1990)

Mess Age. «Mess Age» (1992)

Художник Паша Павлик (арт-директор лейблов «ЭРИО» и FeeLee).

Паша Павлик:

«Мы ориентировались на международный рынок. Не было такого, что Россия — отдельно, а мир — отдельно. Обложки были мирового уровня.

Для «Mess Age» были использованы снимки из Нью-Йорка. Потому что музыка группы, язык — все у них было английское. Такой нью-йоркский стиль им очень подходил.

«НАИВ» — это была моя серия индустриальных работ. Я специально снимал типографские станки и прочие предметы. И они хорошо подошли для «НАИВа».

«Mess Age», по-моему, был даже самым первым русским компакт-диском, по крайней мере, на FeeLee. Потому что до этого приходилось ездить специально в Америку, чтобы издавать «Ва-банк», «Колибри». Переход на формат CD был целой революцией. Для художественного изображения это гораздо хуже формат. Переходить было тяжело. Приходилось искать новые решения — зато можно было издавать буклет, так что появилась иная философия оформления.

Независимые фирмы в стране появились примерно в 1988—1989-м. До этого издавали пластинки с цветочками. С редкими случаями художественного оформления. А тут стали подключаться нормальные художники, которые всю жизнь собирали пластинки, имели представление, как они должны оформляться. Была эйфория. И за первые годы FeeLee издало чуть ли не 15 релизов от радости, что можно такое сделать, что руки развязаны. Потом уже все пошло на спад».

«Матросская Тишина». «Greats!» (1992)

Фото Хельмута Ньютона. Дизайн Германа Дижечко

Валерий Примеров, «Матросская Тишина»:

Хельмута Ньютона честно слизали с альбома его фотографий, который нашли у знакомой девушки. Дизайн придумал Гера, он вообще по визуальным темам у нас за главного был. Именно эта фотография была выбрана по нескольким причинам, одна из которых — то, что девушки очень похожи на наших знакомых: Виту и не вспомню сейчас, как вторую звали. А по поводу месседжа: там по легенде происходит диалог девушек, пытаюсь сейчас вспомнить текст, но никак не могу. Волны на бэкграунде придумал Герман. Они должны создавать иллюзию движения. Нам тогда хотелось что-то придумать такое, чтобы шевелилось все.

Так как пластинка издавалась под эгидой Рок-лаборатории (московской. — OS), худсовет был, но особых вопросов не возникало. Нам, и в частности Герману, очень доверяли в лаборатории. Были вопросы в основном по полиграфии, но так как у нас была черно-белая обложка — ее было трудно испортить. Собственно, по этой причине она и сделана черно-белой.

Тогда нам казалось, что все еще впереди, а оказалось — конец фильма. Когда мы пришли на SNC записывать «VIP», у нас было материала на двойную пластинку, но, к сожалению, нас попросили записать определенные песни, пришлось прогнуться. Ведь и винил, и CD записывались без денег. За винил нам «Апрелевка» даже денег каких-то заплатила.

«Мамонов и Алексей». «Мамонов и Алексей» (1992)

«Звуки Му». «Грубый закат» (1995)

Петр Мамонов. «84—87» (1996)

Идея Петра Мамонова

Игорь Мухин, фотограф:

«Первые съемки Мамонова у меня были еще в 1985 году, на квартирных концертах. Я с удовольствием снимал, для себя, потому что он человек неординарный.

Когда «Звуки Му» распались и появился этот проект, Мамонов обратился ко мне. До этого у него была съемка в Лондоне, когда он работал с Брайаном Ино, и ему не понравилось, как выполнен материал. Он мне напомнил о просьбе годичной давности — посниматься в городе, чтобы передать его энергетику.

Когда в 1995 году проект закрылся и появился новый состав «Звуков», мне предложили подъехать к Алексею домой и сделать съемку с четырьмя участниками. Все проходило в жилом доме, на фоне обычной белой стены. Плюс я сделал фото, где Мамонов дурачился. И эти фото пригодились. Четыре человека вышли на обложке («Грубого заката». — OS), художник Юрий Родин залил ее красным цветом. Родин жил где-то на Новокузнецкой. Мы вместе отбирали фото, но к дизайну я отношения не имел.

Алексей Бортничук, гитарист «Звуков Му» и «Мамонова и Алексея»:

«Съемка проходила на крыше дома в Каретном переулке. Идея поставить на обложку именно это фото принадлежит Петру Николаевичу. Это его дизайн, под его руководством обложка и делалась».

Meeting On Elbe. «The Dead Head» (1993)

Художник Владимир Козлов

Владимир Козлов:

«Обложку «Эльбы» мы придумали с вокалистом Сережей Ломакиным — группа мне дала фотосессию. И я сделал черно-белую обложку. Был еще другой вариант: Сережа нарисовал на первом плане Чарли Уоттса (барабанщик Rolling Stones. — OS), а на заднем плане был помещен растрированный Уоттс, уже настоящий. Такая вот встреча на Эльбе».

Вова Синий и «БПР». «Те самые песни» (1993)

Художник Игорь Шапошников

Игорь Шапошников, «Братья по разуму»:

«Светлана Ельчанинова, руководитель клуба имени Джерри Рубина, затеяла серию виниловых пластинок «Антология советского панка». Обратилась ко мне, и мы вместе с ней совершили прекрасное путешествие в формацию «Русский диск», которая существовала на обломках фирмы «Мелодия». Так возникла идея сделать сборник наших записей для издания на виниле.

Что касается оформления, идея созрела по мере развития проекта, и необходимость заставила меня лично обратиться к собственным архивам. А там нашлись слайды моего любимого фотографа Дмитрия Кунилова (Фэйма), которые меня поразили и удовлетворили, Кавером для диска я выбрал композицию «Грибок», а для обратной стороны — слайд «"Кукла». В результате чего на первой обложке диска мы видим инопланетянина с антеннами. А сзади — изнасилованную куклу как образ человечества, общавшегося с инопланетянами.

Текст пришлось делать тушью вручную, то есть весь заглавный шрифт я рисовал от руки, потом он перетравливался на макет, и далее все это объединялось. Результат превысил все ожидания — на самом диске горело черно-белое фото, и это было потрясающе, ибо никто так не делал до этого. Обложка горела контрастом синего фона и красного шрифта и обнадеживала живостойкостью».

Текст: Денис Бояринов, Радиф Кашапов 

Переверни пластинку

Кавер-арт (оформление обложек музыкальных альбомов) сегодня воспринимается как преимущественно западное явление, стандарты которого задали, например, легендарные обложки пластинок группы Pink Floyd. Советский материал исследован гораздо хуже. Денис Бояринов, музыкальный критик и куратор одного из разделов выставки-конструктора «Центр исследований Оттепели. Эпизод III» в Центре Вознесенского, восполняет этот пробел, а также рассказывает о фирме «Мелодия» и ее роли в истории звукозаписи в оттепельный период.

После Второй мировой войны международная музыкальная индустрия вступила в новую эру: появление более совершенных технологий звукозаписи, а также использование поливинилхлорида (современного синтетического полимера) для изготовления дисков привели к появлению в 1948 году формата долгоиграющей пластинки на 33 оборота. На одну сторону такой пластинки можно было записать произведения продолжительностью до 20–25 минут. Для сравнения: на стороне грампластинки помещалось лишь три минуты звучания. Еще десятилетие спустя появилась стереофоническая запись, превратившая домашнее прослушивание пластинок в опыт, равноценный посещению концерта. Так послевоенная молодежь, прозванная впоследствии хипстерами и битниками, а в СССР — стилягами, с восторгом открыла для себя стилистически новую музыку — джаз и рок-н-ролл. Пластинки обязательно фигурировали в кино и литературе новой волны — например, герои постмодернистской «Игры в классики» Хулио Кортасара, описывающей богемный Париж 1950-х годов, по ходу действия романа только и заняты тем, что слушают и обсуждают американские джазовые записи.

Советская граммофонная промышленность в послевоенные годы тоже стремительно модернизировалась, наверстывая упущенное. В послевоенный период в Ленинграде запустился новый завод на немецком оборудовании, полученном по репарациям. В крупных городах Союза, от Калининграда до Пятигорска, грампластинки с матриц, производимых в Москве, начали печатать артели — небольшие предприятия, которые чутко реагировали на массовые вкусы. Ленинградский завод «Пластмасс» даже обзавелся собственной студией, где записывались многие местные артисты и приезжавшие в город звезды: Леонид Утесов, Клавдия Шульженко. Серийный выпуск долгоиграющих пластинок был начат в СССР в 1953 году, что символически совпало со смертью Сталина и наступлением перемен.

Обложка пластинки Муслима Магомаева «Синяя вечность» (1968)

Новый этап в жизни СССР начался с реформ правительства Георгия Маленкова. В результате экономика страны переориентировалась с военных рельс на производство товаров народного потребления, что привело к необходимости развития рекламной графики и промышленного дизайна. Если началом политической оттепели принято считать доклад Никиты Хрущева, развенчавший культ личности Сталина на XX съезде КПСС в 1956 году, то оттепель культурная наступила вместе с VI Всемирным фестивалем молодежи и студентов, который потряс Москву — а за ней и всю страну — летом следующего, 1957 года. Тогда жителям СССР впервые массово «показали» иностранцев: тысячи молодых людей из разных уголков планеты вольно перемещались по столице, свободно общались с местными и пели свои песни. Фестиваль, занесший в советский мир зарубежную культурную «флору» — рок-н-ролл, джинсы и джазовые пластинки — стал звездным билетом для многих артистов и ансамблей, впоследствии создавшим язык советской поп-музыки 1960-х годов.

Обложка пластинки Эдиты Пьехи и ансамбля «Дружба» (1963)

В оттепель страна, некогда наглухо закрытая железным занавесом, начала приоткрываться влияниям извне, что привело к стремительному развитию поп-культуры и к настоящей музыкальной революции — появлению новых стилей и новых кумиров, возрождению джазового искусства и реабилитации забытых имен. За этот яркий отрезок времени, закончившийся в период между Пражскими событиями 1968 года и воцарением в 1970-м на Гостелерадио сурового партократа-цензора Сергея Лапина, музыка в СССР поменяла свои ориентиры и установки, восприняв большое количество зарубежных явлений и породив немало самобытных феноменов. Отражая изменения в культурной и общественной жизни, конверты пластинок стали мало-помалу превращаться из сугубо функциональной упаковки в броские рекламные носители, а потом и в самостоятельные арт-объекты. Их создатели, советские художники-графики, следили за тенденциями в мировом дизайне и свободно экспериментировали с цветами и формами, рисунками и типографикой. Так в Советском Союзе появился свой кавер-арт.

Обложка пластинки «Джаз-67. IV Московский фестиваль молодежных джазовых ансамблей» (1967)

На излете правления Никиты Хрущева, весной 1964 года, была создана Всесоюзная фирма «Мелодия», объединившая основные мощности по записи, производству и дистрибуции грампластинок: пять заводов — Апрелевский, Ногинский, Ташкентский, Рижский и Ленинградский, пять студий грамзаписи в Москве, Ленинграде, Риге, Вильнюсе и Таллине, а также торговые сети, раскинувшиеся по всей стране. Знаменитый логотип «Мелодии» — пластинка, раскручивающаяся в букву «М», которая взмывает космическим спутником, — был придуман пионером российской айдентики Андреем Дионисьевичем Крюковым. Все издания фирмы помечаются так до сих пор. Как художественный руководитель крупнейшей в стране специализированной организации, Московской творческой мастерской прикладной графики Худфонда РСФСР, Крюков занимался и дизайном обложек пластинок — его архиву посвящен один из разделов третьего эпизода выставки «Центр исследований Оттепели».

Обложка пластинки «Джаз 68» (1968)

Будучи государственным звукозаписывающим монополистом и одним из подразделений Министерства культуры, «Мелодия» не случайно называлась «фирмой». С одной стороны, она несла все родовые травмы советского предприятия. К ним относится ригидное планирование, громоздкая оргструктура, нехватка качественных материалов, бюрократия и жесткая идеологическая цензура. С другой, она отчасти функционировала как западный рекорд-лейбл, хотя и находилась в условиях отсутствия конкуренции и свободного рынка. Главным критерием эффективности фирмы был неизменный рост количества проданных пластинок. Определяя план издания на год, репертуарная комиссия «Мелодии» ориентировалась на музыкальные тенденции и привязанности слушателей, а значит, пыталась продвигать новых любимцев публики, чтобы не печатать исключительно работы членов Союза композиторов. Кроме того, компания проводила исследования рынка: торговые предприятия ее сети вели учет бестселлеров и опрашивали покупателей об их интересах, что напрямую влияло на тиражи пластинок. Редакторы «Мелодии» — меломаны, державшие руку на пульсе мировых музыкальных тенденций, — в известном смысле обладали свободой действий, но, разумеется, в пределах допустимого. Например, в 1967 году они не побоялись «протащить» на пластинку серии «Музыкальный калейдоскоп» песню The Beatles, которую в центральной советской прессе тогда еще критиковали, — хотя и выдали ее за народную.

Обложка пластинки «Избранные песни и танцы народов СССР» (1967)

В оформлении пластинок «Мелодии» тоже было немало творческой свободы. Большая проблема, однако, состояла в том, что чаще всего обложки с оригинальным дизайном печатали первым ограниченным тиражом (как правило 25 тыс. экземпляров), а последующие издания упаковывали в стандартные обложки с нейтральными пейзажными фотографиями или типовым оформлением. Именно поэтому «дизайнерские» конверты 1960-х годов сохранились еще хуже, чем сами пластинки. Сейчас, спустя полвека, первые издания альбомов советских оттепельных звезд, дошедшие до нас в целости от конверта до собственно винила, — большая коллекционная редкость.

«Мелодия» делала пластинки не только для СССР. Через внешнеторговую организацию «Международная книга» записи советских музыкантов распространялись по всему миру. К середине 1980-х дистрибуционная сеть фирмы раскинулась на девяносто стран. Зарубежного слушателя пытались заинтересовать русской классикой в исполнении Святослава Рихтера и Давида Ойстраха, песнями и танцами народов СССР, а также эстрадными и джазовыми записями. Чтобы не затеряться на прилавках зарубежных магазинов, «экспортные» издания «Мелодии» оформлялись в соответствии с мировым уровнем дизайна и полиграфии. Эти пластинки ярко выделялись на фоне своих аналогов, производившихся для внутреннего рынка.

Финал советских «длинных шестидесятых», которые историки обычно определяют в промежутке с 1957 по 1973 год, был ознаменован выпущенными «Мелодией» первыми советскими концептуальными альбомами: саундтреком Александра Градского к фильму Андрея Кончаловского «Романс о влюбленных» (1974) и рок-сюитой композитора-хитмейкера Давида Тухманова «По волне моей памяти» (1976). Концептуальный альбом (concept album) — крупная музыкальная форма, все составные части которой, от сюжета и структуры записи до оформления обложки, подчинены единому авторскому замыслу. Такие альбомы получили распространение в конце 1960-х годов благодаря развитию технических возможностей студийной записи, помноженному на распространение формата «долгоиграющей пластинки» (лонгплея) и рост творческих амбиций поп- и рок-музыкантов. По мнению исследователей, прообразы концептуальных альбомов можно найти и в 1940-е, и в 1950-е годы — например, у Вуди Гатри и Фрэнка Синатры. Но основной импульс интереса к ним дали уже ставшие классикой записи: Pet Sounds коллектива Beach Boys (1966) и Sergeant Pepper's Lonely Hearts Club Band группы The Beatles (1967).

Обложка альбома Александра Градского «Романс о влюбленных» (1974)

В начале 1970-х термин «концептуальный альбом» начал мелькать на страницах прессы все чаще. Жанр становился более модным, а с расцветом прог-рока и распространением рок-оперы, где он был чем-то вроде производственного стандарта, сделался еще и массовым. Концептуальные альбомы Pink Floyd, Yes, Jethro Tull, Genesis и Дэвида Боуи расходятся гигантскими тиражами. То же происходило и на территории СССР с работами отечественных пионеров этого жанра — пластинками Александра Градского и Давида Тухманова. В дополнение к новаторской музыке эти альбомы привлекали слушателей необычным оформлением. Специальный тираж «Романса о влюбленных» был издан «Мелодией» в формате гейтфолда, популярном на Западе, но редком в Союзе — эффектного раскладного конверта с текстами песен и кадрами из фильма. Обложку «По волне моей памяти» с черно-белыми фигурами нарисовал Александр Шварц. Его имя значилось на задней стороне конверта, и, судя по всему, это был первый прецедент, когда вклад художника, оформлявшего альбом, оказался признан наравне с работой композитора и исполнителей.

Обложка альбома Давида Тухманова «По волне моей памяти» (1976)

На заводах фирмы «Мелодия» выпускались пластинки и для оригинального советского медиа — звукового журнала «Кругозор», издававшегося с 1964 по 1992 год. В 1969 году его дополнило детское приложение «Колобок». В сердце каждого выпуска «Кругозора» находилась гибкая пластинка. Точнее, в номер журнала входили целых шесть так называемых «звуковых страниц» хронометражем около 7 минут на каждую сторону: аудиорепортажи о жизни страны, интервью и воспоминания деятелей науки, культуры и спорта, фрагменты классических произведений, новинки советской и зарубежной музыки. «Кругозор» был сделан таким образом, чтобы можно было слушать гибкие пластинки на проигрывателе, не извлекая их из журнала. Они пользовались такой популярностью, что многие их вырезали и хранили в личных фонотеках.

Развороты журналов «Кругозор»

Редакционная политика «Кругозора» была весьма прогрессивной для СССР. Именно на его гибких пластинках вышли дебютные записи многих советских артистов, ставших большими звездами. Журнал полностью оправдывал свое название: в нем появлялись музыканты из разных миров — от Клаудио Аббадо и Мстислава Ростроповича до группы «Аквариум» и Янки Дягилевой. Первым музыкальным редактором издания стал композитор Владимир Купревич — джазовый энтузиаст, создатель ансамбля «Джаз-балалайка» и автор композиций в джазовом духе для русских народных инструментов. Благодаря Купревичу в «Кругозоре» с самых первых лет стали публиковаться записи молодого советского джаза — например, квинтета саксофониста Алексея Козлова, только-только громко заявившего о себе в знаменитом столичном кафе «Молодежное». Для того чтобы композиция прошла худсовет и появилась в звуковом журнале, Купревичу с Козловым пришлось попасть на прием к Дмитрию Шостаковичу и получить его благословение на публикацию.

«Кругозор» был выдающимся явлением журнальной культуры также в отношении дизайна, верстки и полиграфии — единственным в своем роде не только для нашей страны, но и для всего мира. Его феномен, как, впрочем, и тема графического дизайна в целом, кавер-арта и культуры издания пластинок в СССР, только намечены и пунктирно очерчены на выставке в Центре Вознесенского. Они определенно заслуживают дальнейшего подробного изучения. Несмотря на то, что Россия является политической правопреемницей СССР, в которой многое унаследовано и сохранено (а что-то — реконструировано), советская цивилизация все сильнее превращается для современного наблюдателя в Атлантиду — миф, погружающийся в толщи исторической памяти. Пока материальные артефакты этой цивилизации окончательно не превратились в прах, драгоценна каждая возможность изучить и исследовать их беспристрастно, оставив ностальгию и другие эмоции, связанные с личными и общественными травмами, чтобы лучше разобраться в объединяющей нас истории. И советские пластинки, уцелевшие спустя тридцать лет после распада СССР, — как раз такие артефакты.

Текст: Денис Бояринов

Валерий Леонтьев - Муза

Фирма «Мелодия», подремастировав, перевыпустила в стриминги пластинку Валерия Леонтьева «Муза» — первый и, пожалуй, лучший альбом самого динамичного поп-мэтра РФ. «Муза» вышла в 1983-м году — к этому моменту Валерия Леонтьева уже нельзя было назвать начинающим артистом. У него, побывавшего и в разнорабочих, и в горных инженерах, за плечами было больше 10 лет гастролей по стране вместе с молодежным ансамблем Коми АССР «Эхо» и премия международного фестиваля «Золотой Орфей». Еще в начале 1970-х Леонтьев впечатлял публику не только вокалом, но и непрерывными танцами на сцене — за постоянную акробатику гиперподвижного певца песочили критики из советских газет. А иностранные наблюдатели понимающе восхищались: к примеру, американский журнал Time описывая выступление Леонтьева на фестивале «Ереван-1981» называл его «танцующим рокером, чей перфоманс был чем-то средним между выступлением Мика Джаггера и Михаила Барышникова».

По фактуре вокала и стремлению к вечному движению Валерию Леонтьеву идеально подходил стиль диско, мода на который захлестнула мир в конце 1970-х и к московской Олимпиаде докатилась и до СССР. Собственно, «Муза» — образцовый советский диско-альбом, который открывается великим «Полетом на дельтаплане» Эдуарда Артемьева -— рвущейся в небо композицией, которая не должна была стать хитом танцполов, да и вообще песней, но стала. Державший руку на пульсе мировых трендов, композитор-прогрессист Давид Тухманов умудрился даже патриотическую «Ненаглядную сторону» аранжировать под танцевальное слоумо и в надрывной балладе «Там в сентябре» скрестил с диско-басом цыганочку. Но моя любимая на этом альбоме — «Если ты уйдешь», ответ Раймонда Паулса Жаку Брелю, гениальная torch song, положенная на ритм болеро, в которой Леонтьев демонстрирует не только вокально-акробатический, но и свой драматический талант.

Денис Бояринов, телеграм-канал «Красная книга»

Содержание:

01. Полёт на дельтаплане (Эдуард Артемьев - Николай Зиновьев)

02. Ненаглядная сторона (Давид Тухманов - Игорь Шаферан)

03. Сердце человека (Александра Пахмутова - Николай Добронравов)

04. Там, в сентябре (Давид Тухманов - Леонид Дербенёв)

05. Разноцветные ярмарки (Януш Ласковский - Ричард Улицкий, Борис Пургалин)

06. Река детства (Владимир Шаинский - Роберт Рождественский)

07. Если ты уйдёшь (Раймонд Паулс - Андрей Дементьев)

08. Муза (Раймонд Паулс - Андрей Вознесенский)

Продолжительность: 00:39:35

Записи 1980-1983 годов

Носитель: Digital Album

Год выхода: 2022

Издатель: Мелодия

№ по каталогу: MEL CO 1151

Формат: MP3 320 kbps

Размер файла: 89.3 Мб

Валерий Леонтьев - Муза (2022).rar

+lossless

Винил С60 19873 006

Ансамбль «Мелодия» - Концерт в Бомбее

«Cаксофоны. Толпы. Музыканты. Полчища фотографов. Джинсовое поколение. Дым марихуаны. Восторженные слушатели. Призрак Колтрейна, парящий над сценой…» — так в свое время индийская пресса описывала джазовый фестиваль Jazz Yatra, который проходил в феврале 1980-го в Бомбее (нынешний Мумбай).

Состав его участников поистине был звездно-межконтинентальный: от родины джаза — квинтет знаменитого саксофониста, популяризатора босановы Стена Гетца и ансамбль мастеров бибопа, игравших с Чарли Мингусом Mingus Dynasty, от Южной Америки — пылкая бразильская пианистка Таня Мария, от Японии — «фри-джазовый камикадзе», пианист Ёсукэ Ямасита, от Индии — амбассадор ситара Рави Шанкар, возглавивший интернациональный джазовый оркестр, и многие другие. СССР на этом саммите представлял неожиданный коллектив — ансамбль «Мелодия», который хоть и состоял из опытнейших и талантливейших джазменов страны, но, поскольку был штатным музколлективом при фирме «Мелодия», практически не покидал стен англиканского собора на улице Станкевича (сейчас — Вознесенский переулок), где находилась Всесоюзная Студия Грамзаписи. В потоковом режиме его музыканты, ведомые саксофонистом Георгием Гараняном, записывали музыку: аккомпанировали эстрадным певцам и певицам, исполняли песни советских композиторов и музыку для кино и телефильмов. На счету ансамбля «Мелодия» — сотни альбомов, они играли с эстрадной дивой 50-х Тамарой Кравцовой и с Владимиром Высоцким, писали музыку к «Романсу о влюбленных» и «Мимино», но при этом успевали и создавали собственные пластинки, в которых демонстрировали удивительный кругозор и стилистическую гибкость — от оммажей джазу и танго 20-х и 30-х и почтительных интерпретаций Дюка Эллингтона до джаз-роковых лабиринтов и фанковых версий шлягеров советской эстрады. Так что давать концерты им было просто некогда и «де факто» ансамбль «Мелодия» был невыездным.

Тем удивительней, что «Мелодия» в 1980-м добралась до Индии и отыграла на Jazz Yatra, и тем ценней альбом «Концерт в Бомбее», на котором музыканты зафиксировали впечатления, оставленные этим выступлениям. В пластинку, оперативно вышедшую в том же 1980-м, вошли несколько композиций, сочиненных московскими джазменами из легендарного поколения шестидесятников, аранжированных участниками «Мелодии» и сыгранных в Индии — так что это уникальный снимок опытнейшего джаз-коллектива страны в самом расцвете сил, да и к тому же сохранившего запал от исполнения любимой музыки перед большой и благодарной аудиторией (чего с ними практически не случалось).

Еще более поразительной эту запись делает позднейшая находка, сделанная при ремастеринге записей для цифрового переиздания. На оригинале пленки был обнаружен трек, который не попал на пластинку — видимо, его исключили из-за экономии места. Романтическую балладу «Здравствуй, Анна» сочинил руководитель ансамбля «Аллегро» Николай Левиновский, за синтезатором Polymoog — Вагиф Садыхов, флейта и саксофон — в руках у Александра Пищикова. Все трое вместе с каждым из участников «Мелодии» — корифеи отечественного джаза, так что вместе с этим треком для его ценителей открывается еще одна, прежде неизвестная страница в истории.

Денис Бояринов для телеграм-канала «Красная книга», 30.08.2022

***

Можно с уверенностью сказать, что фестиваль джаза в Бомбее (Индия), который стал уже традиционным, — один из самых представительных и экзотических в мире. Необыкновенное сочетание музыкальных культур Африки, Америки, Азии и Европы, высокий профессионализм ансамблей и артистов, присутствие многих выдающихся мастеров джаза и, наконец, чуткая и благожелательная аудитория — все это сделало фестиваль «Джаз Ятра-80» необыкновенно радостным и красочным.

В брошюре, выпущенной организаторами фестиваля — национальным джазовым комитетом Индии, генеральный секретарь комитета Нарайян Джавери приводит цитату знаменитого индийского философа Махатмы Ганди, ставшую девизом фестивали: «Я хочу, чтобы окна и двери моего дома были широко открытыми. Я хочу, чтобы культуры всех стран свободно входили в мой дом».

Болгария, ФРГ, Англия, Швеция, Польша, США, Югославия, Финляндия, СССР  — вот далеко не полный перечень стран — участников фестиваля. И, что особенно характерно для «Джаз Ятра-80», в репертуаре многих ансамблей звучали произведения, созданные под влиянием индийской национальной музыки.

Фестиваль проходил под открытым небом в концертном зале Ранг Бхаванг, который каждый вечер был переполнен. Ежедневно с семи часов вечера до часу ночи, иногда и до двух — и так в течение целой недели — пять тысяч слушателей, затаив дыхание, наслаждались выступлениями знаменитого тенор-саксофониста Стена Гетца (США), бразильской пианистки Тани Морни, оркестра лучших европейских солистов, польского диксиленда «Олд таймерс» и многих других звезд мирового джаза. Завершал фестиваль интернациональный оркестр под управлением всемирно известного музыканта, исполнителя на индийском народном инструменте Рави Шанкара.

Когда в марте 1980 года стало известно, что ансамбль «Мелодия» получил приглашение Национального комитета Джаза Индии, мы, честно говоря, были несколько удивлены: почему, именно «Мелодия»? Секрет оказался простым — в Индии известны две наши грампластинки: «Лабиринт» и «Мелодия» играет Дюка Эллингтона». Составляя программу фестиваля, организаторы «Джаз Ятра-30» решили, что у них не хватает участников именно такого плана, как наш ансамбль. Вот так мы оказались в Бомбее.

Программа нашего выступления на фестивале была довольно разнообразной. Она включала произведения участников ансамбля, молодых московских композиторов и классиков джаза, Некоторые из этих произведений мы и предлагаем вниманию слушателей.

Георгий Гаранян,

художественный руководитель ансамбля «Мелодия»

Содержание:

01. Праздник / Holiday (Николай Левиновский)

02. Вспоминая друга / Remembering a Friend (Борис Фрумкин)

03. Старая крепость / Old Fortress (Виктор Гусейнов)

04. Водоворот / Whirlpool (Георгий Гаранян)

05. Здравствуй, Анна / Hello, Anna (Николай Левиновский)

06. Опус № 2 / Opus No. 2 (Борис Фрумкин)

07. Птички на окне / Birds on the Window (Георгий Гаранян)

Продолжительность: 00:43:36

Инструментальный ансамбль «Мелодия» под управлением Георгия Гараняна

Соло в ансамбле исполняют:

Борис Фрумкин - минимуг (1), ф-но, полимуг, минимуг (2, 6)

Вагиф Садыхов - полимуг (1)

Александр Симоновский - ударные (1)

Александр Пищиков - тенор-саксофон (4, 6)

Виктор Гусейнов - труба (2, 3)

Георгий Гаранян - альт-саксофон (7)

Трек (5) обнаружен на оригинале плёнки.

Запись 1980 года.

Носитель: Digital Album

Год выхода: 2022

Издатель: Мелодия

№ по каталогу: MEL CO 1119

Формат: MP3 320 kbps

Размер файла: 99.8 Мб

Мелодия - Концерт в Бомбее (2022).rar

+lossless

Винил С60-14933-34