Владимир Высоцкий в записях Михаила Шемякина - 7

Содержание:

01. Я из дела ушёл (2:22)

02. Погоня (2:49)

03. Чужой дом (3:04)

04. Кони привередливые (4:56)

05. Охота на волков (3:20)

06. Конец охоты на волков (3:57)

07. Баллада о книжных детях (3:26)

08. Баллада о любви (4:45)

09. Не долюбил (4:18)

10. Памятник (4:12)

11. Райские яблоки (5:50)

Продолжительность: 00:42:59

Носитель: Audio CD

Год выхода: 1996

Издатель: Фонд Аполлон / PolyGram

№ по каталогу: APOLCD-07

Формат: MP3 320 kbps

Размер файла: 126 Мб

Владимир Высоцкий в записях Михаила Шемякина - 7.rar

+lossless

Владимир Высоцкий в записях Михаила Шемякина - 6

Заметки звукорежиссёра

Одна из причин невероятной популярности Владимира Высоцкого в том, что начало его творчества совпало с массовым распространением магнитной записи. Его песни, размноженные на примитивной аппаратуре в десятых, сотых перезаписях, разошлись в миллионах копий по всей России. К сожалению, профессиональных записей Высоцкого не так много. Еще меньше тех, где слышен живой, настоящий голос певца. Записи Михаила Шемякина представляют собой в этом смысле редкое исключение. Неожиданно для меня М. Шемякин справился с данной работой очень профессионально. Впервые я услышал записи "любителя", который выступил в роли звукорежиссера и превзошел многих профессионалов. Для этой работы Шемякин приобрел одни из лучших магнитофонов, доступных в то время — 2 пленочных магнитофона Revox А 700. Не имея микшерского пульта, он принял абсолютно правильное решение поставить один микрофон для голоса, а другой для гитары. Таким образом, голос и гитара были записаны на отдельные дорожки, что впоследствии дало мне возможность сделать баланс между голосом и гитарой.

Будучи звукорежиссером-реставратором с многолетним стажем, я понимал, что даже эти чистейшие записи — еще сырой материал, нуждающийся в доработке. Реставрация велась с применением сложнейшей диджитал аппаратуры. В частности, был использован магнитофон "Sony DASH (Digital Audio Stationary Head) PMC 3202 open reels". Специальными фильтрами был убран шип оригинальных пленок. Потом из записей были вырезаны все ошибки и оговорки, а их было не мало, потому что Высоцкий иногда забывал старые песни, или пел песни только что написанные, и еще плохо помнил текст, останавливался, сверяясь с рукописью. Эти перебои мешали восприятию песен и мы с редактором А. Львовым решили их удалить. Большая работа была проделана над голосом. Записи делались Шемякиным в разные годы и на пленках разных фирм. Менялся и сам голос Высоцкого.

С помощью новейшей технологии мы приближали голос к более естественному звучанию, восстанавливали его настоящий тембр, ориентируясь на несколько редких грамзаписей, на которых он был почти не искажен. К сожалению, на большинстве пластинок (включая диски фирмы "Мелодия") голос Высоцкого "зарезан" фильтрами, изменена его частотная характеристика. (Помните? "Мой отчаяньем сорванный голос современные средства науки превратили в приятный фальцет"). Здесь хочется сказать об одной проблеме, с которой мы столкнулись. Дело в том, что голос Высоцкого звучит так хорошо потому, что Шемякин записывал его не далеким, а близким микрофоном. Именно это делает голос живым, натуральным, создает сильный эффект присутствия. Однако, при записи близким микрофоном на глухих согласных (таких как "п" "т" "ш" и т.д.), сопровождающихся большим выбросом воздуха, иногда появляется звук, похожий на удар по микрофону — т.е. задувание. Вырезать его из пленки практически невозможно — меняется ритм песни, может пропасть частичка текста. Единственный выход — уменьшить эффект задувания, срезая низкие частоты. От этого мы категорически отказались. Высоцкий обладал красивейшим баритоном. Мы решили, что лучше оставить несколько задуваний, но сохранить настоящий бархатный голос Высоцкого. Но тут еще одна проблема: на пластинке при сильных задуваниях игла перепрыгивает с одной дорожки на другую. Чтобы избежать этого, при нарезке металлических дисков-матриц, был применен особый компьютер, который при приближении задувания раздвигал звуковые дорожки так, чтобы при воспроизведении игла не перескакивала.

Высоцкого писали многие, но из профессиональных записей ни в России, ни на Западе ни одна не может соперничать с коллекцией Шемякина по объему, чистоте звучания в сочетании с исключительным подбором песен (по существу, это великолепная антология Высоцкого), а главное — по красоте и драматизму исполнения, на которые, я уверен, очень повлияло Мишино присутствие. Вот чем еще уникальны эти записи: Высоцкий пел не для пластинки, а для близкого друга, чье мнение он так высоко ценил.

Михаил Либерман.

Содержание:

01. Поэтам (2:13)

02. Мой друг уехал в Магадан... (2:13)

03. Песня микрофона (3:50)

04. Чужая колея (3:37)

05. Горизонт (3:23)

06. Белое безмолвие (2:45)

07. Баллада о короткой шее (2:19)

08. Штормит весь вечер... (3:04)

09. Банька по-белому (8:09)

10. Банька по-черному (3:04)

11. Ошибка вышла (5:22)

12. Никакой ошибки (2:59)

13. История болезни (4:26)

Продолжительность: 47:24

Носитель: Audio CD

Год выхода: 1996

Издатель: Фонд Аполлон / PolyGram

№ по каталогу: APOLCD-06

Формат: MP3 320 kbps

Размер файла: 139 Мб

Владимир Высоцкий в записях Михаила Шемякина - 6.rar

+lossless

Владимир Высоцкий в записях Михаила Шемякина - 5

История записей

Почему мне так легко было делать [антологию русского исскуства] "Аполлон"? — Архивы колоссальные. Кто меня, молодого пацана, заставлял брать в руки дешевую камеру "Любитель" и снимать жизнь моих друзей? У меня было предчувствие, что эта эпоха станет исторической. Что эти люди, мало кому известные на Западе художники и поэты, что это все равно история, колоссальная история России. Люди уходили; мы жили бедно: мансарды, подвалы, коммунальные квартиры. Но в каждом из этих людей я чувствовал историю, или начало истории. Видно, от отца, историка войны, у меня в крови это собирательство материалов.

Как же я мог, столкнувшись с такой громадной личностью, как Володя Высоцкий, упустить эту возможность. Естественно, я понесся в магазин, естественно, я купил самые лучшие магнитофоны, быстро натренировался записывать, напевая какие-то песни, и сказал: "Володя, давай начнем работать. Тебе нужно, чтоб у тебя все, что ты создал, было записано, Хронологически, не хронологически, но ты обязан все это сделать на самом высоком уровне". Поэтому были куплены самые дорогие микрофоны для гитары, для голоса, и я буквально стал его теребить, чтоб он начинал работать. Потом начнутся беседы, потом мы можем сидеть за столом, потом он может выпить, или выпью я, но сначала — работа. Первое, с чего мы начинали — его песни. И это у него уже вошло в привычку. Он врывался ко мне, держа в руках свою тетрадь, и, поставив тетрадку на мольберт, начинал петь; перелистывая, — поэтому на многих записях можно слышать, как он шуршит бумагой, как он иногда сбивается. Вот так начинались эти записи. И Володя уже настолько включился в это, что он просто рвался работать. Он уже чувствовал, что создается что-то действительно историческое, интересное. Потому он сразу хватал гитару — гитара его хранилась у меня. Он сказал: "Я оставлю ее потому, что это наш рабочий инструмент". Он сразу брал эту свою подразбитую гитару, ставил тетрадку и начинал петь. Самое свежее, самое новое. А потом в издательстве YMCA-PRESS вышли сборники русских бардов. Конечно, записи ужасного качества, но стихи были собраны. И Володя, когда увидел эти сборники, сказал: "А ты знаешь, давай будем повторять все, что я написал, чтобы все это восстановить в новой форме"; поскольку он сам чувствовал, что душа окрепла, окреп голос, изменилось понятие своего собственного творчества, переанализ, видно,уже начался. "Ой, — говорит, — эту песню я уже забыл!.." И начинал ее петь. Но как он ее по-новому исполнял! Это уже было то, что у нас, художников, называется "рука мастера".

Он с большим энтузиазмом работал со мной. Взять хотя бы такую песню: "Течет речечка". Он ее обожал. Он говорил: "Я ее много раз исполнял, но мне сейчас ее снова хочется записать так, как я ее на сегодняшний день понимаю". После этой песни он уже ничего не мог спеть, с него катил пот градом, он весь выложился в этой одной песне, которая абсолютно ему не принадлежала. То есть, у него не было вот этого: петь только самого себя. Как бывают мастера, которые с удовольствием копируют другого мастера, так же отдают душу и создают что-то абсолютно новое. Делакруа копировал Рубенса и создавал вещь, может быть, даже превосходящую оригинал этого великого мастера. Так Володя из простой песни сделал совершенный шедевр. Вот так мы работали.

К сожалению, сделано, я считаю, очень мало. Но это проблема расстояний, проблема разных стран, в которых мы жили.

Нью-Йорк, ноябрь 1985

Содержание:

01. Купола (4:41)

02. Разбойничья песня (3:25)

03. Ярмарка (5:30)

04. Как да во лесу дремучем... (2:39)

05. Камень в степи (1:08)

06. Вещий Олег (2:21)

07. Лукоморье (4:09)

08. Как по Волге-матушке... (3:53)

09. Она была чиста... (2:24)

10. Сон мне снится... (2:32)

11. Выход в город (2:48)

12. Кривая да нелёгкая (8:22)

13. То ли в избу... (2:30)

Продолжительность: 00:46:22

Носитель: Audio CD

Год выхода: 1996

Издатель: Фонд Аполлон/PolyGram

№ по каталогу: APOLCD-05

Формат: MP3 320 kbps

Размер файла: 137 Мб

Владимир Высоцкий в записях Михаила Шемякина - 5.rar

+lossless

Владимир Высоцкий в записях Михаила Шемякина - 4

М.Шемякин. 

Воспоминания. 

Из книги "Я — сын советского офицера" 

(начало см. предыдущие диски данной серии)

И вот однажды поздним вечером мне в дверь моей парижской квартиры позвонили. Поздние визиты русских не удивляют.

 

На пороге стояли Володя и Марина. Их видит тоже не был неожиданностью. Пожалуй, наряд Володи был несколько необычным. Вместо обычного джинсового костюма — черный отутюженный, в довершение всего галстук. Марина тоже вся в черном. Я озадаченно молчал. "Птичка, собирайся, и по быстрому", — мрачно и серьезно сказал мне Володя (Надо заметить, что при всей кажущейся, нарочитой грубоватости, что так гармонировало с хрипотцой его голоса и манерами, со мной Володя был всегда нежен, сентиментален, и несмотря на то, что я был выше него ростом и так же внешне грубоват, а порой чересчур, он упрямо меня именовал "птичкой"...). "Куда, что?" Но мне ничего не объяснили, и вскоре мы помчались на машине куда-то за окраины Парижа, ничего не соображая, но целиком полагаясь на трезвого Володю и понимая, что так нужно. "Если друг мне скажет — надо, не спрошу — зачем..."

Остановились мы у какого то старого загородного особняка. Вылезли. И тут, когда Марина отошла от нас, Володя шепнул: "Сейчас будем от алкоголя лечиться", — "Где? У кого?" — "У учителя Далай Ламы (Мистикой И лукаво подмигнув мне, Володя подтолкнул меня и открытой двери дома, гре виднелись какие-то странные фигуры в высокик шапках и желтых балахонах...

 

Я люблю все религии. По вероисповеданию я православный (с точки зрения современных мистиков — банальный христианин), чем и горжусь. Ибо в наш век феноменальных открытий и достижений можно дойти до того, что друга своего близкого считать "аксиданом" химических и биологических соединений, а самое сложное, я считаю — остаться на сегодняшний день просто человеком. Не гением. не великим бизнесменом, ибо и от того и от другого можно ожидать самого большого свинства, оправданного современной ультрановой философией и новейшими взглядами на жизнь. Хотя, посмотри масляными глазами на жену такого философского новатора, можешь схлопотать по-средневековому, если не по-первобытному... В делах топить своего ближнего — они крайние новаторы, в делах семейных — зачастую ретрограды.

Но и чему я всё это говорю? К тому, что по закону восточных религий нужно и в доме, и в храме ходить босиком. (Ох, и проклинал однажды я себя за то, что поехал в Японию в сапогах!). И здесь не успели мы раскланяться с монахом, как с нас потребовали стащить обувь. Володе легче, у него лакированные туфли (первый раэ увидел). Я у меня, как всегда, сапоги, Ладно. Смирение — основа всякого религиозного чувства. Смиряемся. Без сапог идем дальше. В громадном зале сидят монахи. Гремят погремушками и (прости меня, Будда!) бубнят чего то. От молитвы "Достойно есть" резко отличается.

Володя мне подмигивает, как обьшно — лукаво и весело, но вид довольно растерянный. Марины с нами нет, она уже где то на верхах. На втором этаже. Пока мы поднимаемся, ведомые под руки узкоглазыми, желтолицыми братьями, Володя мне доверительно объясняет, что бабка Марины — китайская принцесса (теперь мне становятся понятными Маринины скулы и раскосые глаза. манеры ее по-прежнему для меня загадка), и что только поэтому нас согласился принять Сам учитель Далай-Ламы, который здесь под Парижем временно остановился. Выслушает нас и поможет. "Пить — как рукой снимет", — доверительно шепчет Володя, а у самого в глазах полуиспуг полунадежда. Тут мистические силы дремавшие во мне, оживают. Кто из нас, молодежи легендарных годов оттепели, легендарных 60х, не увлекался йогой. Сколько наших друзей угодило в психбольницы после неудачных попыток выйти в астрал, не имея опытных учителей... Я воспаряю духом, и мы входим в ярко освещенную залу, гре в углу под разноцветным шелковым балдахином в окружении узкоглазой стражи, обряженной в диковинные полушлемы-полукапюшоны, восседает, скрестив ноги, маленький старичок с веселыми плутоватыми глазками. Перед ним в почтительной позе стоят на коленях французы, все в черном, а впереди всех Марина, склонив свою чудную голову. Аудиенция заканчивается. Последние вопросы по французски, которые переводит Ламе высоченный тибетский монах о загробных путях французской души, о чистилище и рае. Лама со скучным лицом туманно отвечает давно известными истинами. И вот — наша очередь. На коленях продвигаемся к святому старцу, и монах стражник задает нам вопрос, зачем мы пришли. Марина, не приподнимая головы, переводит нам по-русски. Я смотрю на Володю, он на меня. Легкое смущение. Тут загробные дела, чистилище, нирвана. А мы ... Наконец, Володя говорит: "Ты, Мариночка, скажи. у нас проблема ...ну, так скажем... водочная. Ну, алкоголь... Объясни".

Марина переводит. Еще не упопзшие на коленях в прихожую французы останавливаются и с любопытством смотрят на нас. А со старцем происходит необычное. Он вдруг начинает улыбаться и жестом своих иссушенных ручек еще ближе приглашает нас подползти и нему. Вопрос хоть и был ему понятен, но он требует его повторить еще раз. Затем он, не переставая улыбаться, читает старую притчу, очень похожую на православную, где говорится, что все грехи от алкоголя. Кончив это, он лукаво подмигивает нвм и показывает на маленький серебряный бокальчик, который стоит от него слева на полке.

С большой неохотой Марина переводит нам: "А все-таки иногда выпить рюмочку водки — это так приятно для души".

Аудиенция закончена. Лама сильными руками разрывает на полоски шелковый желтый платок и повязывает на шею Володе и мне. "Идите", — переводит Марина. — "Я буду за вас молиться".Мы выползаем в прихожую и подымаемся. Володя бережно трогает желтую ленточку повязанную вокруг его шеи. Монахи выносят фотографии — дар Великого Ламы... ("Да рюмочка", — вздыхает Воподя, — "А для нас рюмочка, что для акулы крови понюхать, Ведь потом не остановишься!")

Прошло несколько месяцев. Володя был занят на сьемках фильма в Одессе. Часто звонил мне в Париж и первым делом спрашивал: "Ну как, старик действует? Не пьешь?" — "Нет, ну что ты", — отвечал я, стараясь придать деловую и бодрую нотку своему голосу после очередного запоя, — "А ты, Вовчик! Как? Действует?" — "Мишуня, старик умница! У меня все отлично! Завязано!" И так продолжалось долго...

И вот однажды в дверь моей квартиры на авеню Генерала Лекпера раздались поутру отрывистые звонки. Я еще не ложился, Открываю дверь — в дверях в смешной французской шапочке с пуговкой, довольно-таки "нетверезый" — Володя. Только что из Орли. Чемодан брошен на площадке, под мышкой подозрительный сверток. Обнял меня, заплакал: "Птичка, забыл нас старик... Забыл..." (С тек пор я у него портрета Нашего Старика не видел. А ленточка желтая у меня всегда хранится в моем бумажнике). Когда я в "Голден Паласе" наслушавшись моих любимых песен Клавдии Шульженко и нарыдавшись вдоволь над песнями Бернеса и Утесова, расплачиваясь за выпитое, натыкаюсь на эту ленточку, я думаю: "А что же наш старик поделывает?.."

Нью Йорк, октябрь 1983

Содержание:

01. Пожары (3:08)

02. Все ушли на фронт (2:10)

03. Я вырос в Ленинградскую блокаду (1:27)

04. Воздушный бой (2:09)

05. Спасите наши души (4:42)

06. Чёрные бушлаты (3:39)

07. Мы вращаем Землю (3:22)

08. "Як" истребитель (3:47)

09. Тот, который не стрелял (2:53)

10. Рядовой Борисов (2:47)

11. Полчаса до атаки (2:32)

12. Вцепились они в высоту... (1:31)

13. Песня лётчика (4:58)

14. Бросьте скуку (1:11)

15. Охота на кабанов (2:31)

Продолжительность: 00:42:47

Носитель: Audio CD

Год выхода: 1996

Издатель: Фонд Аполлон/PolyGram

№ по каталогу: APOLCD-04

Формат: MP3 320 kbps

Размер файла: 129 Мб

Владимир Высоцкий в записях Михаила Шемякина - 4.rar

+lossless

Владимир Высоцкий в записях Михаила Шемякина - 3

М. Шемякин.

Воспоминания.

Из книги "Я — сын советского офицера"

(начало см. предыдущие диски данной серии)

Великий Высоцкий и Великий Тибетский Лама

"Я гляжу на фотокарточку-

две косички, строгий взгляд".

Б. Окуджава

Последние годы на стене рабочей комнаты в квартире Высоцкого в Париже висел над его письменным столом большой фотографический портрет старого тибетского монаха в желтом буддийском хитоне с молитвенной погремушкой в ссохшихся старческих руках. Это был учитель самого Далай-Ламы, и имя его, если мне не изменяет память, было Вен Калу Ринокх.

Володя иногда ласково посматривал на портрет и, заговорщицки подмигивая мне (если кто нибудь из пришедших удивленно рассматривал портрет), загадочно говорил "Наш старик". И больше ни слова. Правда, за полгода до Володинои смерти портрет Нашего Старика исчез со стены и больше не появлялся. Второй портрет Нашего Старика в том же желтом хитоне и с тои же погремушкой хранился у меня.

И вот сейчас, перебирая старые архивы, я наткнулся на него и вспомнил эту веселую и грустную историю нашего с Володей визита к Великому Ламе на предмет обсуждения одной чисто русской проблемы, которая сыграла довольно большую роль в уходе Володи Высоцкого от нас в мир иной...

Однажды, уже будучи американским жителем, прочел я в Нью Йорке об одном здешнем писателе, которого застрелили "капы", когда он в маске пытался было ограбить банк. Не денег он хотел. Писал он роман о грабителях, и для того, чтобы почувствовать их переживания и лучше описать их, решил на себе испытать все это. Испытал, но неудачно. Роман не дописан.

Трагикомическая история, но где то поразительно верная по отношению к проклятым поэтам: Бодлеру, Верлену, Рембопевцам злачных мест и манящих ночных впечатлении, которые вперемешку с творчеством — пили, кололись (не в смысле "раскалывались") и пробуждались в борделях, а чаще — в полицейских участках. Участь же их учителя и предтечи —гениального Вийона, поднятого поэтами впоследствии на щит и воспетого повсюду, увы, известна не всем. Они ненавидели пошлость, убожество мещанской морали, презирали буржуа. Верлен спал с Рембо, стрелял в него, Бодлер умер от наркотиков и сифилиса. Фантастична, ужасна и трагична судьба поэта, но и прекрасна (мещанам это не понять!).

Эстафету этих трагических гениев переняли русские пииты Есенин, Маяковский, Цветаева. Если они сами не успевали убить себя, их убивали (как Мандельштама). Высоцкий был один из них.

Володя писал обо всем. На войне он не был, в лагерях не сидел, в шахтах уголь не рубил. Но ощущал все мучительно остро, и поэтому астральная и духовная прочувствованность вкупе с его мощным поэтическим гением так сильно трогает за душу и бывшего вояку, и зека или просто блатного. И каждый чувствует Володю своим.

Конечно, он не мог себе позволить играть роль матроса на собственной яхте, как позволял себе для вживания в образ Л.Андреев. И никогда не шарил по карманам, чтобы пережить сладкое чувство тревожного волнения, испытываемого щипачами, Но насколько я знаю, алкоголь, как чисто русский наркотик, помогал ему проламывать лед повседневной пошлости, вынужденной закованности и сомкнутой над ним советской обывательщины, порожденной держимордами советской России. И как сказал один из наших с Володей любимых современных мыслителей Андрей Синявский "Пьянство — наш коренной национальный порок, и больше — наша идея фикс. Не с нужды и не с горя пьет русский народ, а по извечной потребности в чудесном и черезвычайном, пьет, если угодно, мистически, стремясь вывести душу из земного равновесия и вернуть ее в блаженное бесцельное состояние..." (А.Терц "Мысли врасплох").

С необычайной, страдающей, легко ранимой душой Володи эта метаморфоза загула была еще сложнее. Это был момент чудовищного духовного обнажения, когда, казалось, грудная клетка разорвана и можно было видеть окровавленное, измученное сердце поэта, человека. И это было одновременно моментом всеобъемлющего духовного проникновения и всепоглощения. Без этого он не мог жить, не мог петь, существовать. Но за все это надо было платить — платить мотками издерганных нервов, перебоями усталого сердца, воскрешениями в реанимационном цехе. Временами казалось, ему пора остановиться самому, без вшивок, без психбольниц — самому. В чем мог и как мог — я старался ему помочь (спрячьте ухмылку!), хотя и сам усердно подвизался в храме Бахуса, столь знакомого и близкого многим моим соотечественникам.

Содержание:

01. Песня завистника (1:46)

02. Лирическая песня (3:37)

03. Личность в штатском (2:02)

04. Диалог у телевизора (3:24)

05. Милицейский протокол (3:24)

06. Нат Пинкертон... (3:09)

07. Поездка в город (2:40)

08. Смотрины (4:18)

09. Не состоялось (3:06)

10. Про Жигули (2:47)

11. Инструкция (4:48)

12. Лекция о международном положении (2:49)

13. Аэрофлот (3:31)

14. Про речку Вачу (3:07)

15. Кругом пятьсот (3:01)

Продолжительность: 00:47:29

Носитель: Audio CD

Год выхода: 1996

Издатель: Фонд Аполлон / PolyGram

№ по каталогу: APOLCD-03

Формат: MP3 320 kbps

Размер файла: 140 Мб

Владимир Высоцкий в записях Михаила Шемякина - 3.rar

+lossless

Владимир Высоцкий в записях Михаила Шемякина - 2

М. Шемякин.

Воспоминания.

Из книги "Я — сын советского офицера"

(начало см. первый диск данной серии)

Я никогда не видел человека более равнодушного к славе и почестям.

Какую из своих песен он считал самом важной в своем творчестве? На столе у меня его письмо, где он пишет "И самая серьезная моя песня "Я был и слаб и уязвим". Миша, это ты дал мне эту идею". Эта песня ни разу не звучала с эстрады. (Кому не понять, сколько цензоров кроили и кромсали каждый его репертуар!). Эта песня написана им после моих рассказов об одной из старейших психиатрических больниц, экспериментальной клинике Осипова. В ней поется о дьявольских пытках человека в сумасшедшем доме, где вместо "дела" на него смеющийся врач-садист заводит историю болезни. Это, действительно, самая страшная и трагическая песня.

Был ли он советским или антисоветским? Мы с ним об этом не говорили. Вернее всего, что он не был ни тем, ни другим. Он просто не терпел несправедливости и зла в любом его проявлении. Высоцкий был истинным сыном России, своего народа, а это самое почетное звание. События в Афганистане потрясли его. Он с болью говорил, как потрясла фотография девочки, обожженной советским напалмом. Закрыв лицо руками, он почти кричал: "Я не могу после этого жить там, не могу больше".

На другой день он взял гитару и спел песню, написанную накануне ночью. Это была песня об этих страшных событиях. К сожалению, я не записал ее. Помню пару строк, где сегодняшнего римского Папу уговаривают не летать в самолете, что мол это опасно, И Папа отвечает:

— Мне не страшно — я в сутане,

А нынче смерть в Афганистане.

Внешне он мог показаться грубоватым, и многие принимали эту маску за подлинное его лицо. Меня же он всегда поражал своей деликатностью и тонким отношением к людям. Будучи человеком с содранной кожей, он как бы боялся случайно,ненароком коснуться и причинить боль чужой душе. Я всегда преклонялся перед ним как перед человеком, бесконечно чтил его как творца. Он был сложившийся Мастер — великий художник, я же еще иду к намеченной мною в искусстве цели, и потому я часто мучил себя сомнениями — достоин ли я его дружбы.

Для меня это был чистопородных гении Гений во всем Самый живой человек. И вот он мертв. Горько Больно И все же слава Богу, что просиял в мире такой талант. Слава Богу, что судьба свела меня с ним.

Говоря о Ван Гоге, нельзя не говорить о Теодоре, его брате. Ван Гог многим обязан этой чистой душе, которая поддерживала его на протяжении всей его беспокойной и мучительной жизни. И сейчас, думая и говоря о Высоцком, я не могу не думать и не говорить о Марине Влади, его жене и истинном друге. Двенадцать лет прожила она с ним и отдавала все эти годы ему все. что могла, И всем, что он создал за эти двенадцать лет, он во многом обязан ей. Наверное, не будь Марины, Высоцкии ушел бы от нас еще раньше. Я чту и люблю ее, и образ Володи неразрывно связан в моеи памяти с этой удивительной женщиной. Спасибо тебе. Марина, от всех нас, от России — за Володю, за тебя — спасибо.

Както раз Василий Васильевич Розанов сказал приблизительно такую фразу: "Если кто-нибудь на моих похоронах скажет лошадиное "смерть вырвала из наших рядов", я вылезу из могилы и дам по морде". Зная характер Володи, думаю, он сделал бы то же самое. И потому хочется сказать ему, дорогому и близкому человеку, только одно: "Вовчик, родной Вовчик, что же ты покинул нас?.."

Париж, 29 июля, 1980

Содержание:

01. Тау Кита (3:35)

02. Марш космических негодяев (2:10)

03. Патриции (2:29)

04. Второе "Я" (2:34)

05. Ещё не вечер (2:36)

06. Пиратская песня (2:15)

07. На Перовском на базаре... (1:46)

08. Марафон (1:34)

09. На дистанции четверка первачей (4:09)

10. В Ленинграде-городе (0:56)

11. Слухи (3:11)

12. Ой, где был я вчера (2:44)

13. Песня про холеру (1:58)

14. Зарисовка о Париже (1:36)

15. Почему аборигены съели Кука (2:22)

16. Письмо в редакцию (4:52)

17. Гербарий (5:24)

18. Французские бесы (3:10)

Продолжительность: 00:49:20

Носитель: Audio CD

Год выхода: 1996

Издатель: Фонд Аполлон / PolyGram

№ по каталогу: APOLCD-02

Формат: MP3 320 kbps

Размер файла: 145 Мб

Владимир Высоцкий в записях Михаила Шемякина - 2.rar

+lossless

Владимир Высоцкий в записях Михаила Шемякина - 1

М. Шемякин. 

Воспоминания. 

Из книги "Я — сын советского офицера"

Мне есть, что спеть, представ перед Всевышним, 

Мне есть чем оправдаться перед Ним.

В. Высоцкий 

Июнь 1980

Все, кто знал его близко, давно уже предчувствовали эту страшную и мучительную весть, Он и сам предвидел свою кончину, Какой-то страшный, неумолимый рок увлекал и уводил из этой жизни. Можно ли сказать, что вел его в бездну,как уводил Есенина? Не думаю.

Сейчас его душе легче. За свои сорок два года он слишком много выстрадал и перенес как творец и человек. Мук хватало и для того, и для другого. Последний год он был раздираем какой-то необъяснимой и непреодолимой тоской. Это не зависело от внешних обстоятельств. Казалось, что должно быть наоборот — выходили его пластинки, разрешались поездки по загранице, не смолкали аплодисменты. А он отчаянно тосковал под солнцем Южной Америки и под серым парижским небом. Нигде он не находил себе места. И он начал сознательно убивать себя. Врачи обнаружили предынфарктное состояние, а он изнурял себя алкоголем. Он не реагировал ни на предостережения врачей, ни на больницы, в которые его отправляли в коматозном состоянии, ни на просьбы и уговоры жены и близких людей.

Мне трудно сейчас писать о нем. Слишком много нахлынуло воспоминании. Слишком громадным явлением был он в моей жизни. "Дружба с великим человеком — дар богов" — произнес когда-то Корнель. И я, тоскуя о безвозвратной потере, благодарю в молитве Бога за то, что я знал эту великую, благородную душу. Мифы, вымыслы о Высоцком зачастую совершенно искажали образ Высоцкого как человека. Все то разгульное, бесшабашное, разбойничье, что проскальзывало во многих его песнях, принималось иногда за основную сущность его души. И мало кто знал,что Володя больше всего любил тишину, сидеть за рабочим столом ночами и стремился избегать людей и их шумных компаний.

Собирал и коллекционировал автографы древних писателей и поэтов. Был страстным книжником. Он очень искренно и горячо любил своих друзей, часто говорил мне, что самое дорогое в его жизни — это друзья, и с грустью замечал, что истинных друзей у него так мало. Я знаю, как он заботился о них, как неутомимо, беспрерывно помогал им, с какой горечью переживал все их неудачи и болезни. Я видел его плачущим, когда он, сорвавшись в запой, подвел каких-то знакомых ему людей и не смог выполнить своих обещаний и помочь им. (Речь шла о каких-то не очень важных житейских заботах).

Нужно ли напоминать, как он любил Россию. Он радовался всей душой каждому нашему успеху на Западе. Никогда не забыть, как года два назад мы стояли с ним на балконе моей парижской квартиры, которая мне досталась каким-то чудом. Перед нами в золотистом закате простиралась одна из красивейших улиц Парижа. Величественным силуэтом вырисовывался на фоне вечернего неба Лувр, Володя вдруг обнял меня за плечи, на глазах у него блестели слезы. "Как я рад, что кто-то из наших пробился", — сказал он.

Безусловно, было среди наших встреч и не только чтение книг и спокойные беседы об искусстве, о друзьях и жизни. Иногда были срывы. Безумство и пьяный бред. И как тяжело было потом похмелье. Были, правда, песни веселые и разбойные по поводу наших разгулов, "уходов в пике", как говорил Высоцкий. Но как не странно для пьющего, он был одним и единственным из моих друзей (разумеется, не считая семьи), который оберегал меня от зеленого змия. Помогал своим друзьям в Москве "зашиваться" (вшивать в тело противоалкогольные ампулы). "Зашивался"сам. И снова работал как безумный.

Содержание:

01. Тот, кто раньше с нею был (3:03)

02. До свиданья, Таня. Красное, зелёное... (1:50)

03. Дайте собакам мяса (1:44)

04. Весна ещё в начале... (2:13)

05. Бодайбо (1:35)

06. О нашей встрече... (3:06)

07. Стахановец (1:49)

08. Про Сивку-Бурку (фрагмент) (0:43)

09. Речечка (народная песня) (6:46)

10. Рецидивист (1:52)

11. Четыре масти (1:46)

12. Формулировка (1:40)

13. Счётчик (1:48)

14. Уголовный кодекс (1:47)

15. Любовные дела (1:48)

16. Стукач (2:12)

17. Так оно и есть... (2:09)

18. Эй, шофёр... (1:11)

19. Побег на рывок (6:06)

Продолжительность: 00:45:10

Носитель: Audio CD

Год выхода: 1996

Издатель: Фонд Аполлон / PolyGram

№ по каталогу: APOLCD-01

Формат: MP3 320 kbps

Размер файла: 136 Мб

Владимир Высоцкий в записях Михаила Шемякина - 1.rar

+lossless